Шрифт:
— В понедельник вечером я проверил оба твоих телефона. Они чистые.
— Ты… что? Ну ты и дотошен! — В ее голосе были и ирония и возмущение.
— Нам приходитсябыть дотошными, и тебе и мне, Монти. Твой телефон чист, но где-то можно легко подключиться к твоей телефонной линии — ведь кабель тянется над землей; и кто-то без труда сможет прослушивать все твои разговоры, просто сидя в припаркованной машине и выцелив лучом кабель. А если компания в самом деле имеет отношение к гибели одного из репортеров Уэнтуорта, она без труда может подключиться к еготелефонной линии. Так что даже при разговоре из таксофона ты должна говорить как можно меньше. И постарайся не представляться по имени.
У Монти снова, как утром, мучительно заболела голова. Она подошла к автоответчику и включила его.
Голос Анны сообщал, что в Лондоне идет пьеса, которую она очень хотела посмотреть, и, наверно, она заедет на будущей неделе или через две. Далее следовал какой-то путаный рассказ Алисы, ее домоправительницы, о том, что она потеряла ключи, но потом нашла их. Последним звонил констебль Бренгвайн. Он извинялся, что они не смогли воспользоваться тем следом, который вроде давал ее пропавший шарф, и он надеется, что Монти свяжется с офицером, который занимается вопросами безопасности.
Коннор, который углубился в чтение «Таймс», поднял глаза:
— Шарф? Ты сказала «шарф»?
— Да, но это скорее была шаль — после завтрака я заметила, что она исчезла. Хотя не уверена — я моглаее где-то оставить.
Лицо Коннора потемнело, и он задумался. Затем поднял газету:
— Здесь есть материал о докторе Кроу.
— Вот как… и что же в нем говорится? — Она принялась резать помидоры для салата.
Коннор стал читать вслух:
«Для таких фармацевтических гигантов, как „Бендикс Шер“, компьютерное моделирование экономит годы поиска в процессе создания новых лекарств.
Исполнительный директор доктор Винсент Кроу говорит: „Мы были пионерами в области молекулярного моделирования. Всего десять лет назад ученые утверждали, что невозможно с помощью компьютерных программ точно воспроизводить химические реакции. А сейчас мы имеем исследовательские мощности на самом высоком уровне компьютеризации в мире, которые в течение следующих десяти лет начнут приносить нашей компании ощутимый доход“.
В мировой табели о рангах компания „Бендикс Шер“ за последние несколько лет поднялась с семнадцатого места на четвертое, поразив и своих конкурентов, и деловых аналитиков. Но что ждет компанию, когда срок действия ее патентов на чудо-лекарство от бесплодия „Матернокс“ и противораковый препарат „Зоксин“, продаваемый без рецепта, подойдет к концу через три и четыре года соответственно?
„Мы предусмотрительно считаем трансгенные препараты основным полем будущего приложения сил, — говорит доктор Кроу. — Уже сейчас у нас больше патентов на генные разработки, чем у любой другой компании, и мы едва ли не еженедельно подаем заявки на новые патенты. У нас крупнейшая в мире команда генетических исследований, и мы уверены, что нас ждут серьезные прорывы в этой области, которые еще до начала следующего столетия приведут к созданию новых лекарств — а они изменят знакомое нам лицо медицины и в диагностике и в лечении“».
— Ты мне не нравишься, доктор Кроу, — сказала Монти.
— У этого типа серьезные личностные проблемы. Наверно, потому, что девяносто процентов его генов имели прототипами некачественные образцы.
Монти ухмыльнулась:
— Я думаю, все мы страдаем тем же самым.
— Нет, у остальной части человеческой расы таких генов только семьдесят процентов.
Ее улыбка увяла.
— Меня беспокоят капсулы «Матернокса», взятые у Кингсли, — ведь если я потеряю их, то будет практически невозможно раздобыть другие. Может, стоит попросить нашего семейного юриста положить парочку в свой сейф?
— Передай штучки две твоему приятелю Уэнтуорту; в сейфе газеты они будут в полной безопасности; в наши дни большинство газет имеют охрану, а не юридическую службу. Если бы я хотел выяснить, какой информацией ты владеешь, то первым делом стал искать в офисе твоего адвоката… ну после твоего дома, разумеется.
— Может, ты и прав.
Он мягко привлек ее к себе и поцеловал.
Монти ответила легким поцелуем, села ему на колени и обвила рукой его шею.
— Я чувствую себя так неуверенно… Словно… — Она замолчала.
— Словно что?
— Как будто все — совершенно не то, чем это кажется… Как те шесть подземных этажей, на которые ни у кого нет доступа.
— Скорее всего, это совершенно безобидная вещь. Скажем, аппаратура для подсчета радиоактивных осадков в день Страшного суда.
— Если не считать, что мой Уинстон Смит впал в откровенную панику, когда я спросила его. Из-за пустых подвальных помещений он не стал бы впадать в истерику. Коннор, я в самом деле хочу узнать, что там скрыто внизу.
— Попробуй выяснить у своего лучшего друга сэра Нейла Рорке. — Он искоса посмотрел на Монти.
— Он начнет задавать неудобные вопросы, откуда я все это узнала. У меня есть куда лучшая идея. Можешь ли ты залезть в личные дела сотрудников и найти мне домашний адрес Уинстона Смита? Если мы собираемся завтра поехать в гости, мы можем, проезжая мимо, повидать и его. И мне кажется, что вне пределов здания Бендикс он согласится поговорить со мной.
Коннор улыбнулся:
— Ты знаешь тут поблизости какую-нибудь дешевую гостиницу? Мы можем одним выстрелом уложить двух зайцев.
— Ты не хочешь остаться здесь?
— Конечно, я хочу провести здесь вечер. Но завтра тебе понадобится телефон для связи с Уэнтуортом, а мне — чтобы влезть в компьютер «Бендикса» и раздобыть адреса. Так что давай с утра первым делом займемся поисками такого места.
— И снимем номер лишь для того, чтобы сделать пару звонков. Звучит экстравагантно.
Он в упор посмотрел на нее:
— В том, чтобы попытаться остаться в живых, нет ничего экстравагантного, Монти.
Ее словно окатили ледяной водой.