Коннор ехал по улице, обсаженной деревьями, рассматривая ряды машин, стоящих по обе стороны ее, как вдруг остановился ярдах в пятидесяти от дома журналиста. Он показал на проем, достаточно большой для одинокой машины:

— Видишь?

— Да, — сказала Монти.

— Когда мы приехали, все выглядело точно так же, но, когда выходили, тут стоял серый «форд» с водителем за рулем. А теперь снова пусто. Совпадение?

— Ты заметил, за нами кто-то следил, когда мы ехали сюда?

— Мы были совершенно одни… я очень внимательно смотрел за дорогой. — Он бросил взгляд на дом Уэнтуорта, посмотрел в свое зеркало и нахмурился.

— Как ты думаешь, может, еготелефон прослушивался? — предположила она. — И таким образом они… или кто там был в машине… узнали, где мы находимся?

— Мне кажется, это как-то бессмысленно… если они знали,что мы здесь, чего ради приезжать сюда, а затем снова уезжать?

— Может, они подслушивали нашу встречу при помощи аппаратуры в том самом «форде»?

Коннор кивнул, и Монти в первый раз подумала, что заметила следы страха на его лице. Она стала лихорадочно припоминать, какие подробности они обсуждали и много ли из них поймет непосвященный человек, слушавший их.

— Если нас в самом делеслушали, то можно считать, мы проиграли, не так ли?

Коннор снялся с места.

— Давай надеяться, что ничего подобного не было, но для нашей же собственной безопасности будем предполагать самое худшее. — Он внимательно рассматривал дорогу впереди. — И теперь нам надо быстрее уезжать, как можно быстрее.

— Сегодня вечером папа в Глазго, у него встреча с группой ученых; завтра утром он первым же челноком прилетает в Лондон. Я встречусь с ним за ланчем, и мы поговорим.

— Хочешь, чтобы я пришел с тобой?

Она припомнила, как в четверг вечером за ужином отец оценил Коннора.

— Я думаю, будет лучше, если я сама введу его в курс дела, — решительно ответила она. Затем Монти вынула из сумочки записанный домашний адрес Уинстона Смита в Уайтчепеле и вложила его в ежедневник Коннора.

— Как, по-твоему, он отреагирует? — спросил Коннор.

— Не думаю, что встреча пройдет так уж легко, — предположила она. — Я не могу все разом вывалить ему на голову… придется выкладывать по кусочкам.

Коннор возвращался к главной дороге.

— У меня создалось впечатление, что ему не очень нравится «Бендикс Шер», но заставить его как-то выступить против фирмы будет безумно трудно.

— Да, я согласна, что именно так он и отреагирует, но я должна убедиться, что он понимает, в чем кроется опасность.

К тому кварталу Ист-Энда, где жил Уинстон Смит, они добрались уже в темноте. Дом представлял собой уродливое муниципальное строение, увешанное металлическими пожарными лестницами и навесными переходами.

Коннор поставил машину на улице, и Монти вылезла из нее. Облокотившись на капот, она улыбнулась:

— Позаботься, чтобы никто не украл колеса, пока ты ждешь меня.

Коннор с сомнением смерил взглядом какую-то разбитую рухлядь на другой стороне улицы и кивнул.

Монти с легким содроганием осмотрела убогую Олбани-стрит: грязные стены домов осыпались, с веревок тут и там свисало белье, на фасаде нижнего этажа намалеваны свастики. Из окна над ее головой доносились ритмы рэпа.

Монти проглядела список номеров квартир на стене. Двадцать седьмая располагалась на втором этаже. Засунув руки в карманы куртки, Монти поднялась по подрагивающим металлическим ступеням и двинулась по коридору, заваленному банками и черными мешками с мусором. Все двери были на одно лицо — с большими стеклянными панелями в морозных разводах, с облупившейся синей краской. Она остановилась перед номером 27 и, внезапно почувствовав внутреннее стеснение, постучала.

Дверь дрогнула и приоткрылась. Но пороге, опираясь на костыли, стояла черная женщина сорока с лишним лет; в шерстяном свитере и джинсах она выглядела болезненно худой и изможденной.

— Простите за беспокойство. Уинстон Смит дома? — спросила Монти.

Прежде чем ответить, женщина смерила Монти взглядом.

— Он в больнице.

— Мне очень жаль. Я этого не знала.

— В пятницу вечером беднягу опять прихватило.

— Я… я работала с ним. И… мне бы хотелось поговорить с Уинстоном. Я понятия не имела…

Глаза женщины превратились в две узкие щели, как прорези в шлеме. Монти потеряла присутствие духа.

— Работали с ним? — спросила женщина.

— В «Бендикс Шер». — Монти окончательно поняла, что все потеряно, и попыталась, чтобы хотя бы голос звучал спокойно и дружелюбно. — А в какой он больнице?

Щелочки глаз чуть расширились.

— В клинике.В той, куда его всегда отвозят. — Тон женщины давал понять, что, если Монти в самом деле работает с ним, уж это-то она должна была знать.