— Прикидываю, что вылечу в среду и вернусь к уик-энду.

— А я вместе с отцом лечу в Вашингтон в четверг!

— Ты шутишь?

— Ничего подобного. Нас, ни больше ни меньше, ждет обед с Клинтоном, а папа будет выступать на симпозиуме по генетике. Ты тоже летишь на него?

— Нет, я и не слышал о симпозиуме. Я-то должен нанести визит в патентный офис, ни больше ни меньше. — Он сделал глоток вина. — Ну до чего приятная новость! Ты в первый раз в Вашингтоне?

— Так точно, сэр.

— Декабрь — не лучший месяц. Слишком холодно.

— Знаешь что, я с удовольствием встретилась бы с твоей матерью. — Она радостно посмотрела на него. — У нас получится?

Он кивнул:

— Я тоже хочу, чтобы вы встретились. Мы это организуем.

Монти еще раз наполнила их стаканы и снова посмотрела на него.

— Чем занимался твой отец?

Коннор стряхнул пепел с сигареты.

— Он был государственным служащим.

— В Вашингтоне?

— Ага.

— Вы были близки с ним?

— Нет, он умер, когда мне было восемь лет.

— Какая жалость… он что, болел?

Вместо ответа, Коннор молча затянулся сигаретой. Монти почувствовала, что коснулась больной для него темы, и заговорила о другом.

Этой ночью Коннору снова приснился тот же сон. Птица пикировала с неба длинным крутым зигзагом; она то ли летела, то ли падала свинцовым отвесом, словно тень, которая гонится сама за собой. Потом она врезалась в землю и превратилась в его отца.

Вокруг занялось кольцо огня, заполыхали язычки пламени, словно кто-то полил бензин по кругу. Какой-то голос шепнул ему в ухо: «Они не должны были этого делать. Они же знали, что он не умеет плавать!»

Коннор, проснувшись, рывком сел. В голове у него что-то оглушительно пульсировало, а тело было залито потом.

— Иисусе! — сказал он. — Силы небесные!

Рядом с ним пошевелилась Монти, и он услышал ее голос из темноты:

— В чем дело? Что случилось, Коннор?

— Чарли Роули.

Он включил лампочку на ночном столике, подошел к шкафу, куда повесил пиджак, запустил руку во внутренний карман и вытащил лист бумаги — меморандум от доктора Кроу, извещавший сотрудников о кончине Чарли Роули. Монти привстала, и он показал ей текст.

— Значит, ты его раньше не видела?

— Нет, — сказала она.

— Мы засекли этих подонков! Все эти проклятые несчастные случаи…теперь-то мы поймали за руку этих сволочей! — Он ткнул пальцем в последние строчки первого абзаца и прочел их вслух: «…пропал, предположительно утонув, во время деловой поездки в „Бендикс Хило“ на Гавайях».

Она посмотрела на него:

— Ну и?..

— Я спросил у мистера Уолкера, который принес мне этот текст, что же там на самом деле случилось. Как я рассказывал тебе, он сообщил, что, мол, Роули поспорил — он сделает полуночный заплыв. Через залив и обратно… — Коннор отбросил бумагу, сжал кулаки и свел стиснутые костяшки. — Монти, я только что вспомнил, о чем Роули сообщил в четверг, когда узнал, что отправляется на Гавайи. Я сказал ему, что представляю, как он в уик-энд будет загорать на пляже, попивая «Маргариту» и окунаясь в океан. — Он перевел дыхание. — Чарли ответил, что не будет окунаться ни в какой океан, потому что испытывает водобоязнь, фобию… он жутко боялся воды.

Коннор начал мерить шагами комнату.

— Значит, все, что сообщил Уолкер, — это одна большая проклятая ложь. — Он остановился, горящими глазами посмотрел на Монти и снова сжал кулаки. — Чарли сам мне говорил, что не умеет плавать.

Вторник, 29 ноября 1994 года

В калорифер машины что-то попало, и он завывал и дребезжал, раздражая Монти. Ноги в сапожках до щиколоток буквально горели, а щеки мерзли от порывов ветра, задувающего в прорехи виниловой крыши. Ей очень не хватало пропавшей шали, которой она обычно обматывала шею, спасаясь от сквозняков.

Двигатель был при последнем издыхании, и она изо всех сил жала на акселератор. Машина требовала внимания; по крайней мере, деньги «Бендикса», лежавшие в банке на ее счете, позволяли платить за это. Она подумала, может, гараж в состоянии что-нибудь сделать, пока она будет в Вашингтоне, но отлучка займет всего пару дней.

Огромный капот какого-то механизированного чудовища закрыл ей все боковое зеркало, пока она вглядывалась в поток уличного движения перед ней в поисках хотя бы дюйма, чтобы сняться с места. Разные голоса гудели по радио, сообщая ей, что утреннее движение в столице очень плохое, плохое, плохое. Она решила подумать над собственными проблемами.

Чарли Роули. Она встречала его только раз, и то бегло, так что сейчас с трудом могла вспомнить, как он выглядит, но она всю ночь думала о нем. Он погиб. Утонул.

До чего жутковатая смесь. «Досье Медичи». Она понимала, что на этом этапе пора кончить пустые разговоры. Все основное содержание собрано в компьютере Коннора.

Почему Медичи? Почему серия испытаний препаратов носит имя флорентийской семьи времен Ренессанса? Какая тут прослеживается связь? Да, Медичи были очень могущественны, и под их властью Флоренция стала культурным центром Европы. Кроме того, Медичи были абсолютно безжалостны. Но лекарства? Монти подумала, нет ли тут какой-то связи между словами «Медичи» и «медицина», но не смогла придумать ничего толкового.