— Он уже должен был вернуться. Прошел почти час.

— Может, он где-то остановился выпить кофе… или не смог поймать такси?

— Я уже ухожу, спокойной ночи, миссис Донахью.

Они обе повернулись. За их спинами стояла горничная в пальто, с пластиковым пакетом в руках.

Табита Донахью встала.

— Я подвезу вас к подземке. — Она повернулась к Монти, но было видно, что ее мысли где-то далеко отсюда; говорила она несвязно. — Я чувствую, это начинается. Я должна идти к нему. — Теперь она была очень возбуждена.

— Можно мне с вами? — попросилась Монти. Ей не очень хотелось в дорогу, но смущала перспектива остаться тут одной.

— Нет, вы должны оставаться. В этом доме вы в безопасности — но не за его пределами. Не отвечайте на телефонные звонки, не открывайте парадную дверь. Никому. — Когда она смотрела на Монти, глаза ее стали двумя огромными кругами, как глаза загнанного животного, а голос подрагивал. — Вы говорили о неизвестном. Вот вам и придется познакомиться с ним. И вы узнаете куда больше, чем только могли себе представить.

Среда, 7 декабря 1994 года

Маленькое помещение без окон было стиснуто мраморными стенами, на каждой стене инкрустация — золотая пентаграмма шести футов в диаметре. Единственным источником света было зеленое свечение экрана компьютера, он представлял электронную карту, вмонтированную в квадратный стол с малахитовой столешницей, вокруг которого они все сидели.

Подвешенный к потолку на шелковой нити длиной двадцать футов точно над центром экрана, висел маятник, вырезанный из кристалла кварца. Он был обточен так, что его основание переходило в острие.

Единственным посторонним предметом в помещении был кубок из чистого золота на стойке кованого железа. Наполненный водой, только что взятой из крестильной купели местной баптистской церкви, он должен был играть роль магического кристалла.

В данный момент они созерцали экран. Один из них, предельно сосредоточившись, нежно, словно новорожденного младенца, держал на ладони перчатку свиной кожи. На ногах у него были тростниковые тапочки, а мантия была выткана из льняной ткани высочайшего качества — простое натуральное одеяние, которое не содержало ничего, что могло бы помешать потоку энергии. Никаких ювелирных украшений, ничего, что отягощало бы мышление.

Частью подготовки было отрешение от деятельности мозга; все мысли, вся энергия были сконцентрированы на одной точке, на одной крохотной крупинке во всей Вселенной. Той точке в пустоте перед тем, как началось время. Первая крупинка пыли. Меньше, чем атом. Меньше, чем нейтрон. Там, в пустоте, она ждала его.

Иди ко мне.

Она подчинилась. Ее орбита изменилась так, что теперь проходила ближе к нему.

Иди ко мне.

Теперь она, ускоряясь, проходила мимо него и снова исчезала, пропадая в небытие. Через мгновение она возвращалась, поскольку, пересекая пустоту, должна была вернуться. Вот она возвращается. Пылинка мгновенной вспышкой пролетела мимо него и снова ушла. Из перчатки на его ладони до него дошли легчайшие вибрации; они слились и с его собственными, и с вибрациями пылинки; это был еще не тот диапазон, но его охватила волна удовлетворения. Сигнал — это было единственное, что имело значение, и он поймал его.

«Иди ко мне, — молил он. — Иди ко мне, о да, иди же».

Пылинка прошла мимо него. Она описала полный круг, затем другой, и каждый был чуть короче предыдущего, поиск невидимой тропы среди концентрических кругов, которые продолжали сближаться.

Иди ко мне.

Частотные модуляции начали синхронизироваться. Пылинка превратилась в кусок кварца в дюйм высотой; острие почти касалось экрана на столе. Экран был картой, которая показывала очертания реки Потомак, Чесапикского залива и окружающих пространств земли.

— Масштаб! — резко кинул он.

Легкий шелест компьютерных клавиш, и масштаб карты изменился. Теперь в одном дюйме была одна миля. Появилась сеть улиц.

Маятник снова стал раскачиваться. Сначала он описывал большие круги, а затем они опять стали сжиматься. Наконец острие зависло, лишь чуть подрагивая, над севером Джорджтауна.

Повернувшись к магическому кристаллу кубка, он всмотрелся в черноту святой воды. Смотреть еще пристальнее, собраться — он хочет увидеть образ. Но он не приходит, словно кто-то блокирует его. Кто-то, который знает, как сбивать вибрации, путать их.

Он предельно сконцентрировался, направив всю силу мышления против того, которого не видел, — как две руки, сцепившиеся в реслинге на стойке бара. Он представил себе всю мощь, которой обладает, молитвы, ритуалы и силу энергии — все это он может собрать воедино.

Я Альфа и Омега, Начало и Конец, Первый и Последний.

Иди ко мне.

Яхве.

Он мысленно представил себе все ритуалы. Всю силу металла, который он своими руками отковал в литейной. И молча воззвал к пустоте.