Яхве.

Оно приходило. Теперь он мог видеть это, оно работало. Он чувствовал, как по всему телу выступил пот, на лбу, на груди, чувствовал, как выхлестывает переполняющая его энергия и снова пополняется, иссыхает и прибавляется снова и снова. Так и должно продолжаться, надо собирать все новые и новые силы, потому что впереди долгий, долгий путь.

Есть!

Дом. Небольшой и крепко нуждающийся в ремонте. Дверь открыта, и первой выходит женщина. Да, теперь он видит ее совершенно четко, словно все происходит у него перед глазами за окном. Он видит, как добыча выходит из дома, быстро целует женщину в щеку, проходит по дорожке, устраивается на заднем сиденье такси. Да, тут не было ошибки, о ней вообще не может быть и речи…

— Я сделал тебя! — закричал он, в возбуждении моментально забыв о протоколе, требующем молчания. — Я сделал тебя, ты, хитрая маленькая сволочь!

Вашингтон. Среда, 7 декабря 1994 года

— Хочешь, чтобы я попросила Дейва позвонить твоей матери, когда он придет домой? — сказала Джулия Шваб, когда они стояли на пороге.

Коннор задумался.

— Нет… попозже я сам ему позвоню. — Он поцеловал ее в щеку. — Рад был повидаться с тобой, спасибо за помощь.

— Никаких проблем. Расслабься, а то у тебя загнанный вид. Они просто тебя заездили на работе!

Он улыбнулся:

— Не буду спорить. Береги себя. — Повернувшись, он торопливо прошел по дорожке к ожидавшему такси и дал адрес дома своей матери. Легкие снежинки превратились в снегопад; густые хлопья ковром устилали землю.

Главной его заботой была безопасность Монти, и теперь с ней все было в порядке. Теперь они должны вытащить ее отца — где бы его ни держали. И заняться этим следует без помощи полиции; Монти сама в этом убедилась.

Он посмотрел на тикающий счетчик. Водителем был лысый черный мужчина с фигурой борца сумо; баранка в его могучих лапах казалась детской игрушкой, и он нависал над ней, с ленивой, спокойной уверенностью ведя машину.

— По прогнозу сегодня вечером — большой снегопад. Завтра на улицах будет столпотворение, это уж точно.

Коннор увидел в зеркальце глаза водителя и кивнул в знак согласия. День уже клонился к вечеру, и большинство машин уже включили дальний свет.

— Будет сплошная грязь, да, сэр, — повторил водитель.

Внезапно лоб Коннора пронзила острая боль, и перед глазами все поплыло. Он закрыл глаза, снова открыл их и с удивлением почувствовал легкое головокружение. Дорога пошла под уклон, и, прежде чем выехать на кольцевую, они прибавили скорости, после чего, не сбрасывая ее, направились на север. Снег под острым углом летел на ветровое стекло, и «дворники» смахивали его.

Это все снегопад, понял он, слегка расслабившись, именно из-за него он испытал головокружение, когда смотрел на калейдоскоп мельтешения хлопьев в свете хвостовых огней. Мимо прогромыхал грузовик, и ком талого снега из-под его колес тяжело ударился о ветровое стекло. Коннора бросило в сторону, когда такси резко увильнуло от невидимого препятствия.

Повернувшись, он посмотрел в заднее окно, но полоса за ними была совершенно чистой.

— Что там такое было?

Водитель не ответил.

— Что вы объезжали? — спросил Коннор.

Водитель молчал.

Впереди что-то произошло. Мигающие огни. Появление тормозных сигналов. Грузовик в двухстах пятидесяти ярдах от них резко затормозил. А такси начало набирать скорость.

Коннор нахмурился, пытаясь понять, что делает водитель, и дожидаясь, когда он ударит по тормозам, но он продолжал жать на газ.

— Эй! — обеспокоенно обратился он к нему. — Эй, вы в порядке? — Подняв взгляд, он уставился в зеркало заднего вида. Бесстрастный взгляд водителя был устремлен куда-то далеко вперед, словно он был в трансе.

Они продолжали набирать скорость.

Движение впереди полностью остановилось.

Коннор почувствовал, как его окатило ледяной волной страха.

— Эй! — заорал он. — Стоп — ради бога!

Скорость нарастала.

Они летели прямо на хвостовые огни грузовика. Двести ярдов. Сто семьдесят пять. Сто пятьдесят.

Коннору казалось, что он участвует в гонках комнаты ужасов на ярмарочной площади. Грузовик продолжал стоять на месте. Расстояние между ними все уменьшалось. Он судорожным движением нашел ручку двери, рванул ее, ударил плечом в дверь, услышал рев воздуха, кожей почувствовал скорость и отчаянным рывком бросил свое тело навстречу ей.

Он падает? Или летит? С леденящей медлительностью кувыркается в темноте?

Страшный удар в грудь вышиб у него из легких остатки воздуха, словно дорога поднялась, чтобы нанести его. Он, кувыркаясь, летел по дороге. Взвыл чей-то клаксон. Мимо него летели огни, а жар удушливых выхлопных газов опалял лицо. Коннор не имел представления, где он. Гудрон батутом подкинул его, приложил животом и снова швырнул в воздух. У Коннора был разбит подбородок, колени, скула…