Евгений Андреевич бодро призывал:

— Нажимайте, нажимайте, братцы, не стесняйтесь.

Однако ребята не торопились нажимать, выпили по чашке кофе и полезли из-за стола.

— А глазунью?

Ленька поморщился и довольно откровенно заявил:

— Яйца нам дома надоели. И масло тоже.

У Евгения Андреевича дернулась правая бровь.

— Вот как?! Чем же, извольте, вас кормить?

— А не знаю, — беспечно ответил Ленька. — Мороженым. — И захохотал.

Пашка ткнул брата в бок:

— Ладно тебе…

Евгений Андреевич пожевал губы, решительно тряхнул головой.

— Ну-с, братцы, — сказал он, оглядывая комнату, как полководец поле предстоящей битвы. — До обеда отдохнем, а потом двинем в походы по городу… У нас есть что посмотреть, есть чем гордиться. Познакомлю вас со всеми историческими местами, с архитектурными памятниками и так далее. Побываем, конечно, в музее, в театрах, на стадионе, на выставке. Совершим экскурсию на «Ракете» по Оби. Ну как, устраивает вас такой план?

У ребят загорелись глаза:

— Устраивает, дядь Женя!

Евгений Андреевич прошел в «красный» угол, где было средоточие его радиотехнических средств, хлопнул ладонью по телевизору, спросил небрежно:

— Надеюсь, вы знаете, что это за аппарат?

Ленька засмеялся, а Пашка ответил скромно:

— Конечно, знаем… только у нашего «Атланта» экран немного побольше. Сорок пять сантиметров по диагонали. А у вашего «Рекорда»?

Евгений Андреевич несколько смутился:

— Понимаете ли, как-то не довелось… Не поинтересовался… В общем аппарат хоть и старенький, но надежный, работает, как часы…

— А это магнитофон? — спросил с любопытством Ленька. — Ух ты, не видел еще такого. «Нота»… Наверно, последней марки?

Евгений Андреевич медленно потер подбородок, ответил как-то виновато:

— Это магнитофонная приставка. Она, так сказать, работает только в содружестве с этой вот радиолой…

Ленька протянул разочарованно:

— А-а!..

Евгений Андреевич решил защищаться.

— Воспроизводимость звука радиолой лучше и чище. Когда я брал «Ноту», именно этим руководствовался…

Племяши охотно согласились: может быть. Но так и остались равнодушными и к «Ноте», и к радиоле «Сириус». Пашка направился к книжному шкафу, а Ленька подошел к окну, лег грудью на подоконник и заглянул вниз.

— Ух ты — высоко как! Дядь Жень, а сколько метров отсюда до земли?

Евгений Андреевич тяжело сел в кресло.

— Не знаю, брат, не мерил… Метров двенадцать, пожалуй.

— Ну да! Больше. У нас пожарная вышка — двенадцать.

— Ну, пятнадцать.

— Нет, метров двадцать.

Ленька с минуту повертел головой и соскочил на пол.

— Высоко, а ничего не увидишь: дома и дома. На нашу вышку заберешься — ахнешь! Даже Макаровку видно. Тринадцать километров от нас. И озеро Малиновое…

Евгений Андреевич слушал Леньку, а сам раздумывал: чем бы занять племяшей, что им еще показать? А Ленька вдруг развспоминался.

— Эх, и рыбы там, на Малиновом! Карась — во! И лещ. Карп попадается. Мы с батяней как-то целый рюкзак наловили. Пуда два… Не верите? Вон хоть у Пашки спросите… Пашка, помнишь? Тогда у нас еще на заимках мотоцикл сломался.

Пашка в это время увлеченно рылся в книжном шкафу, ответил, не оборачиваясь:

— Помню. Много наловили.

— Видите? — Ленька победно глянул на дядю.

— Ну, и как справились?

Ленька засмеялся радостно.

— Хорошо справились! Мама такого пирога испекла — язык проглотишь!

Евгений Андреевич усмехнулся.

— Я не про то. Ты говоришь, мотоцикл сломался. Дотолкали до дому?

Ленька даже руками развел.

— Дотолкали?! Да у нас батяня… Он, хоть давай самолет, исправит. Доехали. Еще как!

Евгений Андреевич снова усмехнулся. «Ишь ты — батяня! Придумали же…» Спросил:

— Мотоцикл-то, поди, недавно купили?

— Этот, с люлькой, в позапрошлом году, а «Ковровец» — давно. Батяня его Пашке подарил. Пашка уже и ездить научился, да батяня не разрешает пока.

Евгений Андреевич тяжело поднялся с кресла и без прежнего энтузиазма произнес:

— Ну что ж, пойдемте, братцы, побродим по городу… А пообедаем, пожалуй, в столовой.

Ленька не мешкая побежал в прихожую обуваться, а Пашка с сожалением расставил книги по местам, сказал дяде: