Активное противодействие этому явлению со стороны социальных институтов советского общества, из-за его несоответствия традиционным культурным стереотипам, локализовало новое социальное образование и численно, и территориально. Территориально фан-движение ограничилось рядом крупных городов: Москва, Ленинград, Киев и др., а численно не превышало нескольких сотен человек. Однако надо отметить, что большинство лидеров 90-х годов начинали именно в это время, что и создало им авторитет в фан-движении.

После распада советского общества фан-движение стало расширяться. Связано это с целым рядом факторов.

Во-первых, переход от моностилистического типа культуры к полистилистическому. Общество стало более терпимо к отклонениям от традиционных ценностей и практик, что создало российскому фан-движению новые возможности.

Во-вторых, информационная открытость российского общества. На Западе фан-движение развивалось чрезвычайно бурно, но в советский период истории нашего общества наш народ практически ничего об этом не знал; фанаты западных клубов остерегались поездок в Советский Союз, поэтому фан-движение развивалось в информационном вакууме. По мере демократизации общества российское фан-движение получало все больше информации о фан-движении в мире, и значительно возросло количество контактов с фанатами других стран. Все это способствовало повышению интереса к новому социальному явлению и, следовательно, сделало его более популярным и массовым. А главное, фанаты поняли на кого можно равняться — на английских lads, испанских инчас, итальянских ультрас. Скауты, накрывы, своя мода и музыка — все это пришло только в 90-х. К тому же развитию фан-движения способствовало развитие других общественных движений и субкультур, представители которых впоследствии включались в фан-движ.

В 1990 году состоялся первый массовый выезд за границу. В Прагу отправились 144 «спартача», которые и приняли участие в первом столкновении на международном уровне.

Кризис в футболе начала 90-х годов, случившийся в связи с распадом СССР, отразился и на болельщиках. Интересно, что самые большие проблемы испытывали «спартачи», которые до этого легко могли собрать десятки тысяч человек, одетых во всё красно-белое… Старики ушли на покой: наверное, им было просто неинтересно после того же Киева или Тбилиси ехать в Камышин или какую-нибудь Находку. Молодые фанаты остались без авторитетных лидеров, и в результате на «Спартак» порой приходили не более пятисот человек, а «золотой» матч с «Океаном» в 1993 году собрал чуть более тысячи зрителей.

Единственной группировкой, которую кризис почти не затронул, оказались «армейцы», где ещё оставались многие ветераны движения. В итоге «красно-синие» сохранили и традиции, и единую организацию. К тому же они пережили четыре года в первой лиге, так что смутные времена распада СССР стали лишь новой проверкой на прочность.

Вообще, в постсоветском периоде развития фан-движения следует выделить 2 этапа. Первый охватил временной этап с конца 80-х годов по 1994–1995 годы.

В это время рекрутирование ресурсов происходит непосредственно в рамках фан-движения. Все они пытаются издавать собственную фан-литературу, но поскольку в этот период они практически не имеют достаточных финансов, то эти издания быстро закрываются. В это же время происходит адаптация западной субкультуры фанатизма к российским условиям.

Несмотря на то, что фан-движение по-прежнему остается территориально локализованным по сути лишь в 2 городах (Москва и Санкт-Петербург), оно заметно растет. Численность фанатов измеряется уже тысячами, наиболее крупные фан-группы были у московских команд: «Спартак», «ЦСКА», «Динамо».

Второй этап начался после 1995 года и продолжается по сей день.

Интересно, что обычно фанатские войны возникают в трех видах случаев.

Во-первых, между фанатами команд, расположенных в одном городе. Например, известны напряженные отношения между фанатами миланских «Интера» и «Милана», римских «Ромы» и «Лацио», мадридских «Реала» и «Атлетико», московских «Спартака» и «ЦСКА» и многие другие. Этот факт довольно легко объяснить, во-первых, борьбой за лидерство, а во-вторых, тем, что фанаты этих команд слишком часто сталкиваются между собой. Когда команды базируются в разных городах, их фанаты сталкиваются всего 2–3 раза в год, а если в одном — то каждый день. Поэтому мелкие стычки постепенно перерастают в стойкую взаимную неприязнь.

Во-вторых, между традиционными городами-соперниками. Почти в каждой стране существуют города или регионы, отношения которых либо исторически сложны, либо эти города являются конкурентами в какой-либо области общественных отношений. Из наиболее известных примеров можно привести отношения Мадрида и Барселоны, или Мадрида и Бильбао (неофициальная столица басков). В России это, разумеется, Москва и Петербург. Сложные отношения такого рода вольно или невольно проецируются на отношения футбольных команд и их фанатов, превращая команды в принципиальных соперников, а фанатов — во врагов.

В-третьих, когда отношения футбольных команд принимают принципиальный характер. Часто случается, например, что одни и те же команды часто встречаются между собой в различных турнирах и если их встречи проходят в напряженной борьбе, то это может способствовать ухудшению отношений между фанатами. Бывают случаи, когда игрок одной из команд позволяет себе неприличный жест в адрес другой команды или ее болельщиков. Такие причины редко становятся поводом для серьезной войны, но могут привести к временному ухудшению отношений между фанатами. Например, последние годы игры за железнодорожников экс-голкипер «Локомотива» Овчинников своим непристойным поведением и абсолютно неадекватными высказываниями в адрес ЦСКА не прибавил любви «армейцев» к «Локомотиву» и его фанатам.