Странное зрелище открылось его глазам. Сбитый с толку, он подумал, что в комнате идет снег,

хотя этого и не могло быть. Воздух был наполнен белыми хлопьями. Рон разглядел Гарри, стоящего

в середине комнаты — тонкая темная тень в центре белого пухового вихря. Ну, конечно, пухового,

понял он, входя в комнату — это были перья, перья из подушек, по меньшей мере дюжину которых

Гарри ухитрился располосовать на мелкие кусочки. Остатки наволочек были разбросаны по комнате,

и множество мелких белых перышек запутались у Гарри в волосах.

— Гарри, — сказал Рон, испытывая одновременно сочувствие и изумление. — Что ты натворил?

— А на что это похоже? — спросил Гарри, скрестив руки на груди, будто непослушный пятилетний

малыш.

Рон оглянулся вокруг с нарастающим подозрением. Несомненно, они находились в спальне —

здесь стояла черная кровать с четырьмя стойками для полога, и огромный платяной шкаф

красовался у дальней стены.

— Чья это комната? — спросил он.

— Спальня Малфоя, — объявил Гарри с мрачным удовлетворением.

— Так я и думал, — заметил Рон.

— Я тут меняю обстановку, — объяснил Гарри, и Рон в изумлении увидел, как пара стеклянных

подсвечников пролетели через комнату и весело раскололись о стену.

— Сириус тебя убьет, — благоговейно сказал Рон.

— Прекрасно, — ответил Гарри. — Быстрая, безболезненная смерть — то, что доктор прописал.

— Гарри, — начал Рон, воспользовавшись минутным затишьем в буре, чтобы подобраться

поближе к Гарри на случай, если придется его задержать. Хотя этот вариант выглядел ужасно

непривлекательно, отчасти из-за невероятного количества стеклянных осколков на полу.

— Это всего лишь заклятие! Она не испытывает никаких чувств к Малфою!

Гарри молча посмотрел на него.

— Ну, хорошо, — неохотно признал Рон. — Может быть, у нее есть к нему какие-то чувства, очень

незначительные, крохотные такие. Но ничего серьезного.

— Ты видел лицо Лупина, — сказал Гарри, вытряхивая перья из волос. — Он думает, что

обратного заклятия не существует. Уж я-то понял.

Рон был потрясен.

— Конечно же, оно есть, обратное заклятие.

— Нет его, — ответил Гарри, будто смирившись. — Ей придется провести остаток дней, любя

Малфоя… и все, что я могу — либо попытаться удержать ее возле себя и видеть, как она тоскует по

нему, или отпустить ее с ним, и они поженятся, и у них будут кудрявые блондинистые дети, и я стану

«дядя Гарри», и, может быть, они даже назовут одного из своих ужасных отпрысков в мою честь, и…

— ГАРРИ! — в отчаянии перебил его Рон. — Не забывай, пожалуйста, что подтекст быстро

становится текстом.

БАМ! Одна из пышных подушек, лежащих на кровати, взмыла в воздух и взорвалась, осыпая

перьями все вокруг.

— Это просто заклятие, — повторил Рон, досадливо отряхивая перья с плеч. — Это ничего

не значит.

— Тогда почему она не сказала мне? — спросил Гарри, сверкая глазами на Рона, на перья и на

114

все остальное в комнате. — Она могла просто рассказать мне, но она предпочла молчать. Или она

не сказала мне потому, что не хотела, чтобы я знал, а она могла бы полностью насладиться

любовью с Малфоем, или она не доверяет мне и думает, что я этого не вынесу, что просто смешно.

— Да уж, — поддакнул Рон, не удержавшись, — потому что сейчас ты ЗАМЕЧАТЕЛЬНО

переносишь это.

Глаза Гарри сузились.

В этот момент распахнулась дверь.

Это была Джинни. Она выглядела раздраженной, ее глаза сверкнули при виде Рона, и она

нахмурилась.

— Я вовсе не бесполезна… — начала она.

— Джинни! — в ужасе прервал ее Рон. — Я в некотором роде занят!

— Но… — Джинни перевела взгляд с Рона на Гарри, на множество летающих перьев, и ее глаза

широко раскрылись в испуге.

— Я думала… — неуверенно начала она.

— Джинни, выйди отсюда, — нервно потребовал Рон.

Но Гарри уже смотрел на нее, прищурившись.

— Нет, — сказал он. — Оставайся, почему бы нет? Я тебе нравлюсь, Джинни, правда?