контролем и довел его до совершенства, и теперь, как бы он этого ни хотел, тот не мог мгновенно

исчезнуть…

— Давай, сделай это, — приказал он себе. — Ты должен. У тебя нет выбора.

— Гарри, — позвал его Драко, Гарри вскинул взгляд, его зеленые глаза заискрились удивлением,

а губы тронула улыбка.

264

— Драко?… — в тон ему ответил Гарри, передразнивая его мимику.

— Что?

Драко слышал, как кровь стучит у него в ушах.

«Отчего мне так тяжело?» — разъяренно подумал он.

Если и существовала такая вещь, в которой он был силен, как никто другой, которую он усердно и

регулярно отрабатывал с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, — так это доведение Гарри

Поттера до бешенства. Ну, может, разве что в последние два месяца практики было поменьше…

однако за все время он прекрасно изучил все больные места Поттера, так что забыть, как и что

делать, он просто не мог.

Верно?

— Что? — по-прежнему улыбаясь, спросил Гарри, поднимаясь на ноги. — Или ты опять собрался

сказать мне, что спал с Гермионой, чтобы свести меня с ума? Так имей в виду — это не сработает.

— Нет, — произнес Драко. — Я собирался сказать тебе другое.

Было что-то такое в тоне Драко, отчего улыбка Гарри померкла.

— Ну, и что?

— Когда я был мертв, — начал Драко, — я видел Основателей.

Гарри пожал плечами:

— Знаю, мне Гермиона говорила.

— В тех местах они были не единственными призраками… — произнес Драко и выжидательно

замолчал, уверенный, что Гарри догадается, что он имеет в виду. Подняв глаза на Гарри, он увидел

выражение его лица — на нем не было улыбки, глаза опустели — и Драко ничего не смог понять.

Гарри тряхнул головой, отбрасывая назад темные волосы, упавшие ему на глаза.

— Малфой?.. И что же ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что видел твоих родителей.

Цвет ушел с лица Гарри так быстро, словно убежал.

— Что?!

— Ты меня слышал.

Очень медленно Гарри поднял меч Гриффиндора и прислонил его к стене. После этого он

повернулся к Драко. Его глаза потемнели от смятения и нарастающего недоверия.

— Не смешно.

— Я и не пытаюсь тебя смешить.

— Ты лжец, — отрезал Гарри, тряхнув головой. — Ты думаешь, я про тебя это не знаю?

Драко расправил плечи. У него было смутное ощущение что откуда-то слева Флёр неотрывно

смотрит на них широко раскрытыми глазами, но весь мир для него сейчас сузился: только он и

Гарри — так же, как и многие годы — только он, Гарри и то, что между ними, назови это, как угодно:

противостояние… ненависть… Желание ранить Гарри побольнее пропало, однако способность

сделать это никуда не ушла, напротив, она усилилась.

Еще в прошлом году он бы умер за возможность узнать что-то про Гарри — как он чувствует, как

он любит, что в мире для него самое важное. Раньше он наносил свой удар, причиняющий Гарри

боль, словно из темноты, однако сейчас все было четким и точным, как хирургическая операция, он

был должен ее провести, хотя ему и не хотелось. Отец всегда говорил ему: Рассмотри каждый

вариант и выбери лучший — пусть это был и не лучший вариант, однако это тоже был вариант…

…Я не лгу, Поттер. Это правда.

От Гарри не донеслось ни слова в ответ, только волна растерянности, боли и потрясения.

Наконец, он сумел изобразить что-то вроде улыбки — дрожащей и неуверенной.

— Полагаешь, я снова должен от этого упасть?

Драко уставился на него:

«…Думаешь, я стал бы об этом лгать?»

— Ну, конечно, стал бы — я же тебя знаю. Ты же не можешь пройти мимо ленточки, чтобы

не дернуть за нее — правда? Однако я понимаю, ради чего ты стараешься. Мысль хорошая, однако

ты был прав — это не сработает.

Драко пристально смотрел на него.

«…Ты же сам мне говорил, Поттер — лгать телепатически невозможно. Что, забыл?»

265

Гарри побелел, ответить ему было нечего.

Драко отвел взгляд и теперь просто говорил:

«…Когда я умер, вокруг вовсе не было кромешной тьмы, я попал куда-то между жизнью и