Ты считаешь, что сумеешь бороться со своими чувствами — каждую секунду, каждый день — и

считаешь, что это будет легко и просто?

— Но это же не навсегда, — заметила Гермиона, — а только пока я не найду контрзаклятье…

— А если не найдешь?

— Любое заклинание можно обратить.

— Но не Авада Кедавра, — заметил он, и она вздрогнула.

— Оно несет смерть, — произнесла она, — а это только любовное заклинание…

Он протянул руку и взял ее за подбородок, так чтобы она смотрела ему в глаза. Он был почти так

же высок, как и Гарри — ей пришлось поднять взгляд, правда, не так высоко, чтобы взглянуть ему в

лицо.

— На что оно похоже? — спросил Драко.

— О чем это ты? — спросила она, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.

— Заклинание, — произнес он.

Ей казалось, что ее собственный голос доносится откуда-то издалека:

— Когда я смотрю на тебя, мне хочется умереть…

Он все еще удерживал ее за подбородок, смотрел на нее — и она заметила, как серебро в его

глазах потускнело, взгляд смягчился.

— Не смотри на меня… — мягко сказал он, Драко никогда не говорил с ней так. — Не смотри на

меня, не разговаривай со мной и не подходи ко мне… Я тоже не буду искать с тобой встречи. Это

единственный выход…

— Хорошо, — несчастно согласилась Гермиона. Он был совершенно прав, так и следовало

поступить. Драко отпустил ее, и она отшатнулась от него.

— Пошли, — сказал он.

Когда они обошли башню, Гермиона увидела Гарри и Рона. Они стояли под стеной, с нетерпением

глядя вверх, ожидая, что на ней вот-вот появится Драко. Рон что-то сказал Гарри, и Гарри покачал

головой, ответив без горячности, но даже с такого расстояния Гермиона могла услышать, что он с

чем-то категорически не согласен… Она замерла на мгновение — просто, чтобы посмотреть на них,

лучших на свете друзей, и ее привела в ужас одна только мысль, что они могли больше

не увидеться… Она смотрела на них, спорящих, и даже это зрелище грело ей душу.

Она взглянула на Драко — его лицо было совершенно непроницаемо. Встретившись с ней

глазами, он мотнул головой в сторону Рона и Гарри. В ответ она нахмурилась и, повернувшись

лицом к двум юношам, закричала:

— Рон! — И еще громче, — Гарри!

81

Рон обернулся первым — его голубые глаза расширились, когда он увидел ее. За ним повернулся

Гарри. Его лицо внезапно озарилось вспышкой совершенного счастья, увидев это, ее ноги

подогнулись, и она тяжело опустилась на траву. Гарри бросился к ней и упал на колени рядом. Она

видела все это словно через дымку — расплывчатая тень с растрепанными волосами, он схватил ее

и прижал к себе так сильно, что она не могла дышать. Она уткнулась ему в грудь, обняла за плечи и

почувствовала, как они трясутся… Он плачет — поняла Гермиона с ужасом и удивлением. Тот самый

Гарри, который никогда не плакал, даже когда ему было только одиннадцать, даже в тех ситуациях, в

которых другие рыдали, как младенцы…

— Гарри, — выдохнула она.

— Я думал, ты мертва, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы, — я был уверен…

— Нет, Гарри, все в порядке, со мной все хорошо…

Он чуть отстранился он нее — ровно настолько, чтобы дотронуться рукой до ее лица: его пальцы

коснулись ее щёк, спустились к губам…

— Ты не представляешь, что это было…

— Ш-ш-ш, — остановила она его, наклоняя к себе его голову и целуя его с какой-то

ожесточенностью, — все хорошо…

В ответ он крепко прижал ее к себе, его руки заметались по ее спине, он целовал ее страстно и

беспорядочно — лицо, шею, руки… Гермиона обхватила его, чувствуя, как страх, казалось,

просочившийся в ее кровь вместе с зельем, начал исчезать. Эти объятья такие знакомые… такие

успокаивающие… — подумала она, — так какой же силы должно быть любовное зелье, если ты уже

любишь кого-то… Ее любовь к Гарри не стала меньше — тут и думать нечего… Он — огромная часть

ее… Как и раньше… Она подняла лицо, подставляя его для поцелуев, обняла его еще крепче…

Я сумею победить, — решила она. — Это будет просто.

— Гадость какая! — произнес Рон, стоящий с Драко у стены. Они повернулись спиной, чтобы