И тонкий голосок на задворках сознания подсказал ей, что все это пройдет, если она будет с ним и…

Нет.

Она отдернула свою руку:

— Не прикасайся ко мне!

Он остолбенело взглянул на нее, глаза его полыхнули гневом:

— Да что с тобой происходит, Гермиона? Что не так?

— Что со мной? — эхом откликнулась она, звонко и неестественно весело рассмеявшись. — Я

люблю тебя, вот что не так!

Драко посмотрел на нее так, словно не понял, правильно ли он расслышал ее слова:

— Ты… что?

— Я люблю тебя!

— Я не… — затряс он головой.

— Я влюблена в тебя, — повторила она.

Он побелел, стал просто удивительно бледным — словно бы она ударила его, а не призналась в

любви. Она даже почувствовала себя виноватой.

— Нет… — произнес он. — Ты влюблена в Гарри…

— Это правда, — ее пальцы в волнении сжались в кулаки. — Но ты помнишь, что сказал Слитерин

на лестнице?

— Я думал, мы договорились, что он не в себе…— возразил Драко. — Честно говоря, ты меня

начинаешь удивлять. Думаю, тебе стоит все объяснить. И поскорее…

— Слитерин дал мне любовное зелье, — начала она без всякого выражения. — Он хотел, чтобы я

полюбила его. Вернее, я должна была полюбить первого, кого увижу. И первым, кого я увидела, был

ты.

Она глубоко вздохнула. Он смотрел на нее в совершеннейшем недоумении.

— Любовное зелье… — неуверенно повторил он.

— Точно, — кивнула она.

— И теперь ты любишь меня? Из-за того, что приняла зелье?

— Да, — снова кивнула Гермиона.

— Но ты не любила меня раньше, — произнес он с такой тоской в голосе, какой она никогда еще

не слышала. — Ведь ты не любила меня… до зелья?

Гермиона медленно покачала головой:

— Не так, как сейчас…

— Ох, — выдохнул он с отсутствующим видом, — как ты думаешь, сколько длится его действие,

Гермиона?

— Я полагаю, что оно постоянное…

— Ох, — снова вздохнул он, все еще не придя в себя.

Она потянулась к нему и слегка коснулась его рукава. Драконья кожа на ощупь была такой же

грубой, как и песок. Она взглянула ему в лицо — и сердце забилось у нее в груди. Это было так,

словно она смотрела на Гарри — ее тянуло к нему, словно магнитом. Ей всегда казалось, что ни

одни глаза, кроме зеленых, ни одно лицо, кроме лица Гарри, не заставят ее почувствовать это.

— Я придумаю, как остановить это, — в отчаянии произнесла она. — Я знаю, выход есть… Только

не говори…

Драко с испугом воззрился на нее:

— Гермиона, ты должна рассказать ему…

Она отшатнулась:

— Что?

— Гермиона, ты что, и вправду думаешь, что он ничего не заметит? — спросил Драко

сдавленным, напряженным голосом. — Он же любит тебя, он заметит все, что с тобой происходит…

80

Или ты думаешь, что он махнет на это рукой?

— Что он заметит? — упрямо возразила Гермиона. — И нечего замечать. Ничего не случилось,

просто я пострадала из-за ужасной ошибки. Как только мы вернемся домой, я смогу найти обратное

заклинание…

— Ужасная ошибка? — слабо и безрадостно улыбнулся Драко. — О…

— Ну, хорошо, может, я зря сказала «ужасная». Просто «ошибка».

— Ну, не так чтобы это сильно согрело мне душу, но уже лучше… Гермиона, я понимаю, ты

не хочешь причинить ему боль, но он же поймет, что все это временно и произошло не по твоей

вине…

— Он рассердится на меня, — ответила Гермиона. — Но это не важно. Я думаю о тебе.

— Обо мне?

— Я не хочу, чтобы он возненавидел тебя. Он нуждается в тебе…

— Гарри во мне не нуждается!

— Нет, нуждается, — возразила она.

— Гермиона… — Драко прикрыл рукой глаза и вздохнул. — Боже, какая ты упрямая…

— Он нуждается в тебе, — твердила она, ее голос уже срывался на истерические нотки. — Ты

знаешь, что это ранит его, и хочешь сделать еще хуже! Он и так такой хрупкий, а это…

— Гарри не хрупкий, — возразил он.

— Хорошо. Я справлюсь с этим. Я справлюсь…

— Ты и вправду думаешь, что сумеешь сделать это? — теперь Драко выглядел разъяренным. —