навливаться. — Почему меня?

надежен? Или ты знаешь, что-то особенное? Чего

До нее было не больше фута, она стояла так близне знают другие?

ко, что перед его глазами было только ее лицо: яркоОн хотел ответить, но слова засохли у него

красные губы и серые бездны глаз. Он хотел отвести

в горле.

прочь взгляд — и не хотел этого.

— Ты себя хорошо чувствуешь, Гарри? — спросила

— Я хотела поговорить с тобой, — дрогнули ее

она, однако глаза ее говорили совершенно иные вещи,

красные губы. — Только и всего.

они почти звучали у него в голове: «Я знаю, чего тебе

— И о чем же? — голос Гарри сорвался и прозвучал

хочется на самом деле… Мы можем пойти куда-нибудь…

на октаву выше.

В какое-нибудь тихое местечко, чтобы заняться там

Она рассмеялась:

сексом. Если ты этого хочешь».

— Что бы ты сделал, скажи я тебе, что с самого дня

Гарри отпрыгнул от нее так резко, что ударился

твоего рождения я не могу перестать о тебе думать, и

головой о резного каменного ангела.

просто обязана была повидать тебя снова?

— Ох! — воскликнул он. — Что ты сказала?

— Не знаю, — занервничав, ответил Гарри, — это

— Ой, бедная твоя головушка, — в ее глазах таниз тех вещей, что ты, наверное, скажешь?

цевало с трудом сдерживаемое веселье. — Дай-ка я

Посмеиваясь, она протянула руку и погладила его

взгляну… — она коснулась и погладила пальцами его

щеку, задержав на ней свои пальцы. Он почувствовал,

виски. Гарри сморщился и затаил дыхание, однако,

что не может унять дрожь в теле, его колотило, словно

даже сжав губы, он словно задыхался от аромата,

от холода.

шедшего от ее волос, — жасмин, сандал, смешанные

— Ты такой классный, — заметила она приглушенс чем-то более ярким и терпким.

но, — ты об этом знал?

Нет, она не была красива, однако сейчас это

— Мне говорили обратное, — он занервничал еще

не имело никакого значения — его сердце превратибольше и начал оглядываться по сторонам. — Разве ты

лось в отбойный молоток, а в горле пересохло. Он четне знаешь, что нападать на людей на кладбище — дурко ощущал, что она касается его плечом, что грудь ее

ной вкус?

упруго вздымается, видел ямочку посередине ее ниж— Что ж, — пожала плечами Рисенн, давай посмотней губы…

рим на это по-другому. Минуту назад ты был в печали,

— Я… — безнадежно начал он, — я не думаю,

правда? А теперь — нет.

что я…

— Точно, — согласился Гарри. — А теперь я боюсь.

— Тш-ш, Гарри, — зашептала она, придвигаясь еще

— Я чувствую, — жалобно заметила она, — что ты

ближе, он чувствовал ее дыхание, оно ерошило его вомне не доверяешь.

лосы.

— Так оно и есть, — Гарри попытался перевести

Если она подойдет еще ближе, — полуистерически

дыхание, однако от тяжелого аромата ее духов у него

подумал он, — нам уже не придется никуда идти, чтозапершило в горле, и он закашлялся. — А с чего бы я

бы заняться сексом.

тебе доверял? И вообще — с каких это пор тебя интеВ груди стало тесно, это ощущение нарастало, пересует, что я думаю? Я предполагал, что тебя волнует

ред глазами мерк свет… Ему стало дурно, он чувствоДрако.

вал одновременно и слабость, и болезненное возбуж— Волнует? — она фыркнула и надулась. — Ты надение.

зываешь это волнением? Я просто пытаюсь быть по— Я не сделаю тебе больно, Гарри… Тебе понралезной.

вится…

— Самое полезное, что ты можешь сделать — уйти

Серый туман перед его глазами разрезал раздраотсюда.

женный и холодный голос:

Она подняла на него огромные серые глаза.

— Отойди от него. Сейчас же.

— Ты ведь на самом деле так не думаешь, — замеГарри распахнул глаза (он сам не осознал, когда

тила она, и Гарри с неприятным удивлением обнарузакрыл их) и увидел, что Рисенн отступила от него,

жил, что она права. Нет, он и вправду не верил ей, она

взмахнув косой.

не нравилась ему, однако что-то глубоко спрятанное