Гарри, не сводя глаз с Рона. — Она любит тебя?

не была с тобой. Я никогда…

— Она сказала, что да, — уткнувшись взглядом

— Ты врешь, — голос Рона переполняло удивление

в свои руки, произнес Рон. — Сказала, что да…

и гнев. — Как же ты можешь…

— Мне она тоже говорила, что любит, — в голосе

— Нет, это как ты можешь?! — крикнула в ответ

Гарри не было ничего — ни боли, ни гнева, ни любви,

Гермиона. — Как ты можешь стоять здесь и нести тани ненависти. Только ужасающая пустота. Он указал

кую ужасную ложь!?

рукой на Рона:

— Но это правда!

— Finite incantatum.

— Я никогда не делала этого! Никогда!

Рон дернулся. В его глазах больше не было боли,

Рон заговорил снова, не сводя глаз с Гермионы, хоно напряженность сквозила в каждом жесте, каждой

тя слова его были обращены к Гарри:

линии его тела. Он начал медленно подниматься

— Как ты думаешь, куда она идет, когда ты

на ноги, упираясь в стенку спиной и руками.

не можешь ее найти? Как ты думаешь, что она скрыва— Прости, — произнес он, опустив к полу глаза. —

ет? Как ты думаешь, почему она всегда такая усталая?

Прости.

Разве у тебя нет ощущения, что она больше не любит

Гарри вскинул голову и взглянул на Рона. В его

тебя? Теперь ты знаешь, почему.

глазах было что-то от одиннадцатилетнего мальчика,

— Зачем ты это делаешь? — голос Гермионы дрогумоляющего своего друга сказать, что тот соврал ему.

нул и зазвенел расколотым стеклом. — Зачем?.. Зачем

Однако позади этого мальчика стоял мужчина, знавты делаешь это, Рон?

ший, что это не так.

— Да потому что я устал от вранья! — крикнул он

— Как же ты мог? — ровным, бесцветным голосом

в ответ.

спросил он. — Как ты мог со мной так поступить?

— Но ведь ты сейчас врешь!

Рон, все еще опираясь на стенку, молчал, пряча

— Я говорю правду! — загрохотал Рон и снова поглаза, — бледный, неподвижный. В ямочке на шее

вернулся к Гарри — бледному, безмолвному, неподпульсировала жилка — часто, сильно, кожа так и ходивижному. — Ты ведь веришь мне, да? — хрипло прола ходуном.

шептал он. — Ты ведь знаешь, что это правда.

— Гарри… —

заговорила

Гермиона

голосом,

Гарри ничего не сказал. Его глаза скользнули вниз,

от которого, кажется, осталась только тонкая оболочснова вернулись к Рону — он смотрел на него

ка, — пожалуйста… это неправда…

без всякого выражения, словно на постороннего. Потом

— Не говори со мной, — развернулся к ней Гарри.

он взглянул на Гермиону, невольно качнувшуюся

Его голос был полон ярости, глаза превратились

к нему. Он протестующе поднял руку:

в осколки зеленого льда. — Не говори со мной.

— Нет.

Не смотри на меня. Даже близко не подходи.

— Гарри… — просительно прошептала она, замерев

Гермиона сморщилась:

на месте. — Ты ведь знаешь, я бы никогда… Я ведь

— Послушай, пожалуйста!

люблю тебя… — она повернулась к Рону. — Скажи же

— Я сказал — не говори со мной! — спокойствие

ему, что ты солгал. — Еще не поздно, скажи.

Гарри лопнуло, и он сорвался на крик. — Он мне скаРон не смотрел на нее, он не сводил взгляда

зал правду, как бы он мог соврать под Заклятьем Верис Гарри, вокруг его глаз залегли напряженные мортас?! Скажи мне, коль скоро ты такая чертовски умная!

щинки:

Как такое может быть?

— Это правда. Я знаю, что ты сейчас хочешь сде— Гарри! — вскрикнула Гермиона. Рука Гарри

лать. Сделай.

взлетела к запястью, он сорвал подаренные ею часы и

Гарри поднял правую руку и указал на Рона:

швырнул в нее с такой силой, что она вскрикнула

— Веритас.

от боли, когда те ударили ей в поднятую, чтобы защиГермиона вскрикнула, когда струя черного цвета

тить лицо, руку.

сорвалась с пальцев Гарри и ударила Рона в грудь —

— Убирайся от меня, — голос его треснул и рассытот согнулся, задохнувшись, и медленно сполз

пался разбитым стеклом, — убирайся, пока я чтопо стене, стискивая себя руками и вытянув ноги.