тих. — Я не знаю, что делать.

Помогаю тебе. Но я не смогу, если ты мне этого

Она подождала, давая ему время собраться и скане позволишь.

зать что-нибудь — может быть, гневное, или горькое,

— Позволю? Да я же прошу тебя, Гермиона… Хоили оправдательное… Наконец он поднял голову, и она

чешь — каждый день всю оставшуюся жизни я буду избыла потрясена — в глазах было опустошение, холод и

виняться пред тобой? Хочешь? Ты ведь заслуживаешь

отчаяние.

этого… Хочешь — я встану на колени, и буду умолять

— Так ты… собралась оставить меня? — спросил

тебя о прощении…

он. — Все это… ты покидаешь меня?

— Я прощаю тебя.

— Гарри — зашептала она. Больше всего на свете

— Я…-начал он и осекся. — Что?

ей хотелось кинуться и обнять его, но она изо всех сил

— Прощаю тебя.

сдерживала себя. Ей в жизни еще не было так тяжело и

На его лице расплылось выражение такого безумтрудно. — Я не покидаю тебя, я никогда не смогу тебя

ного облегчения, что она была близка к тому, чтобы

покинуть…

изменить все свои планы. Он наклонился и поцеловал

— Тогда что ты собираешься делать? — спросил он,

ее — она знала, что так и будет, и позволила ему. Она

и какая-то ее частичка горько прокляла Дурслей и тыпопыталась раствориться в этом поцелуе, понимая, что,

сячекратно — все происходящее. — Я не понимаю.

возможно, этот поцелуй последний, — но не смогла:

— Я остаюсь с тобой, Гарри, только немного поwww.yarik.com

Cassandra Claire

Draco Veritas

125

другому…

взгляд к Джинни.

— Иными словами, — неожиданно резко перебил

— Это лучше сделать тебе. Я не слишком-то хорош

ее он, — мы должны быть «просто друзьями».

в этих девичьих утешениях.

— Это прозвучало так, словно для тебя это ничего

Джинни вздохнула:

не значит.

— Признаться, я тоже не очень в этом сильна. Сам

— Ты любишь меня, ты по-прежнему мой друг, одпонимаешь — одни братья, — она подумала и добавинако все так продолжаться не может.

ла. — Нет, все же с Гарри лучше побеседовать тебе.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, однако и раньЧто бы там ни случилось, с тобой он будет разговарише мы были друзьями и любили друг друга — в чем товать.

гда разница?

— Хм… — поразмыслил Драко. — А как насчет

— Я больше не могу быть твоей девушкой, твоей

Финнигана?

подругой, — ровным безжизненным голосом ответила

— Симуса? — оторопела Джинни.

Гермиона. — Вся разница в этом.

— Припоминаешь — такой, с квадратной челюстью

Ей показалось, что он ее не услышал: он еще

и воткнутым в зад ирландским флагом? Ну, тот, что,

больше побелел, черты его лица заострились. Ей хотескорее всего, подкрашивает волосы?

лось попросить, чтобы он не смотрел на нее так… Но

Джинни нахмурилась.

она не смогла.

— И что такое?

— Не можешь? Не можешь или не будешь?

— Разве он не должен крутиться тут поблизости?

— Не знаю, — в отчаянии сказала она. — Когда ты

Подставляя свое уродливое огромное плечо, чтобы

говоришь, что не можешь рассказать мне о том, что

к нему можно было притулиться?…

не дает тебе покоя, что ты имеешь в виду — не можешь

Джинни вздохнула:

или не расскажешь?

— Думаю, что Симус сердится на меня.

Она словно дала ему пощечину.

Драко приподнял бровь.

— Но это нечестно!

— Правда? И за что?

— Это очень честно! — она крепко обхватила себя

— Ну, это сложно объяснить… — ее нервировало

руками,

собрав

всю

силу

воли,

чтобы

ощущение, словно Драко видит ее насквозь. И даже

не разрыдаться. — Ты мне врешь, и я ненавижу это. И

сочувствует.

скоро, совсем скоро я возненавижу и тебя.