— Только не разбей ему сердце, — посоветовал

— Ну, так возненавидь меня, — он отпрянул от нее

он. — У нас тут уже вполне достаточно разбитых сери снова вцепился в стойку кровати, так что пальцы его

дец, — он толкнул дверь и вошел в комнату Рона, и,

побелели. Единственным цветным пятном на лице были

прежде чем дверь снова захлопнулась, на мгновение

зеленые глаза. — И если ты можешь меня возненавиДжинни увидела застывшего на углу кровати Гарри.

деть за нечто подобное, значит, для начала, ты никоВздохнув, она пошла по коридору — до комнаты Гергда меня и не любила.

мионы было совсем недалеко — поворот и пара шагов.

Она прислушалась к себе. Она думала, что больнее

Дверь была закрыта. Джинни подняла руку, чтобы побыть уже не может — видимо, она ошиблась: эта фраза

стучать

и

задумалась:

она

совершенно

пронзила ей сердце, как стрела, на мгновение стало

не представляла, ни что сейчас может чувствовать

даже больно дышать.

Гермиона, ни то, что ей стоит сейчас сказать. Может,

— Я не могу это сделать, — прошептала она, —

ей вообще не стоит туда идти, может Гермиона

не могу…

не захочет ее видеть? В конце концов, она все-таки

Она развернулась и двинулась к двери, однако его

сестра Рона… Джинни опустила руку и вдруг, повинуголос рукой лег ей на плечо. Она никогда не слышала,

ясь какому-то внезапному порыву, припала к двери

чтобы он произносил это так:

ухом.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, не уходи.

Гермиона рыдала, теперь Джинни отчетливо это

— Тогда скажи, скажи мне, Гарри, — замерла она,

слышала. Это был безутешный, отчаянный горький зане повернувшись к нему. — Скажи, что ты прячешь.

хлебывающийся плач — так плачут дети, так плакала

Пожалуйста.

из-за Эндрю её собственная мать — по ночам, месяц

Ответом ей была тишина. Собрав всю силу, чтобы

за месяцем. Так плачут те, кто знает, что потерянного

голос был спокойным и ровным, она заговорила, удиуже никогда не вернуть.

вившись спокойствию своего тона.

Джинни положила руку на ручку двери. И снова

— Я уезжаю из школы. Я уже собрала вещи и взяла

отступила. Прислонилась к стене, медленно сползла

билет, вечером я уеду в Лондон из Хогсмида. Если ты

на пол и, уткнувшись лицом в колени, застыла.

захочешь со мной попрощаться, я буду ждать тебя

на платформе. Надеюсь, ты придешь. Я люблю тебя. Я

* * *

всегда буду тебя любить. Верь в это, даже если ты уже

ничему не веришь.

Гермиона продрожала на платформе почти час, коОн молчал, не двигаясь с места, она слышала его

гда окончательно убедилась, что он не придет. Была

неровное дыхание и очень хотела обернуться. Но она

уже почти полночь, она ужасно замерзла, замерзла

не сделала этого. Как слепая, она шагнула к двери и

до костей. Вокзал Хогсмида был практически пуст, она

потянулась в ручке; как слепая, вышла в коридор.

в одиночестве стояла на платформе, засыпаемой светДрако и Джинни подняли на нее взгляды, но слезы

лым, пушистым снегом.

заволокли ей глаза, и она увидела друзей расплывПокорно вздохнув, она взглянула на часы — часы

шимся дрожащими изображениями, словно в зеркалах

Гарри, те самые, которыми он кинул в нее. У нее

комнаты смеха. Драко протянул ей руку, откуда-то изне поднялась рука вернуть их ему. До полуночи остадалека донесся его голос:

валось пять минут, дальше ждать смысла не было. По— Что случилось?…

ра.

Она покачала головой.

Устало вздохнув, она поднялась в вагон, вошла

— Войди туда… Войди и позаботься о нём, — она

в ближайшее купе и, подперев щеку рукой, устроилась

пошла по коридору, не оборачиваясь.

у окна. Где-то вдалеке, на утесе, смутно сияли огни