— Значит, ты меня знаешь. Знаешь мое имя…

на лице, стоял, оцепенев и вытаращив на неё глаза,

Кто же ты? Ты не студентка.

Том Реддл.

Наверное, одна из гриффиндорских сестричек, поДжинни, потеряв способность двигаться, уставидосланных, чтобы шпионить…

лась в ответ. Нужно было только дотянуться до Хроно— Я не шпионю.

ворота, висящего на шее — она знала об этом. И всё —

— Тогда что ты тут делаешь? Никто в школе не в

мгновенное и несомненное спасение. Но — она

состоянии преодолеть поставленные мной защитные

не могла шевельнуться.

барьеры — наверное, только этот дурак Дамблдор…

— Том?.. — повторила стоящая чуть позади Тома

Джинни отшатнулась от холодной ярости, прозвуПрисцилла — она, со своего места, не могла увидеть

чавшей в его голосе. Со стремительностью нападаюДжинни.

щей змеи он выбросил вперед свою руку и, схватив ее

Не поворачиваясь, он произнес:

за запястье, рывком поставил на ноги. Прикосновение

— Отойди за охранные барьеры, Присцилла. Впеотозвалось в ней взрывом восторженной боли, сродни

рёд не ходи. Хорошо. Теперь повернись и выйди, если

боли в разбитом зубе. Обхватив её второй рукой

хочешь себе только хорошего.

за талию, он дернул ее к себе и прижал — так крепко,

Определенно, Присцилла хотела себе только хоротак близко, как мог бы сделать только любовник, однашего — изумленно пискнув, она подчинилась.

ко руки его прикасались к ее телу не пальцами, а десяТом не шелохнувшись, смотрел на замершую на

тью сосульками. Ей сделалось дурно, у нее подкосиколенях Джинни, не обернувшись даже на звук зались ноги, когда он прошептал ей в шею:

хлопнувшейся за девушкой из Равенкло двери. Свеча

— Как много ты успела увидеть? Сколько ты проотбрасывала слабый свет на его скулы и округлый

вела здесь? Сколько памяти мне придется стереть

юношеский подбородок, миндалевидные глаза… губы.

у тебя, маленькая негодяйка, мерзкая гриффиндорская

Конечно, она видела его раньше, но никогда — нашпионка…

столько близко, настолько отчетливо. Никогда — таким

Он еще крепче стиснул её запястье, руку простреживым. не видела, чтобы у него на шее пульсировала

лила боль, словно её кости соприкоснулись друг

жилка, чтобы чуть взволнованно подрагивали губы,

с другом; с губ сорвался вскрик, вызвавший в нём сачтобы на щеках вспыхивал румянец… Он никогда

модовольное удовлетворение. Он склонился к её шее,

не был таким — настоящим.

его губы почти касались ее кожи, словно он собрался

— Ты призрак, — произнес Том, обращаясь, сковыпить её до дна.

рее, к себе, чем к ней. — Ты можешь быть только при— Тебе больно? — промурлыкал он, холодя её дызраком.

ханием. — Конечно, Crucio куда элегантнее и традици«Господи, откуда он меня знает… — подумала

онней, но, подчас, самые простые методы позволяют

Джинни, сердце заледенело у нее в груди… но нет,

добиться удивительных результатов… не находишь? —

нет — в его глазах не мелькнуло ничего, что показаобратился он к ней, и, еще сильнее сжав свои пальцы,

ло бы, что он узнал её. Глаза… настолько синие, что

прижал её руку к столу.

казались почти черными — да-да, таким бывает пламя,

Копье боли пронзило её, она почувствовала, как

танцующее на раскаленном каменном угле. Как же она

хрустят и крошатся ее кости.

могла забыть его глаза… как она могла забыть этот

— Скажи мне, — шипел он ей, она знала, что речь

цвет…

идет об охранных барьерах, однако, она слышала его

— Как ты могла преодолеть защиту? — она услыпрежний голос — мягкий, ласковый голос из детских

шала резкие нотки в его голосе — острые, как лезвие

сновидений и грез… «Скажи, скажи мне, Джинни, ведь

стеклянного ножа. — Заклинания на ней совершенны,

никто никогда не поймёт тебя так, как я… не полюбит

я сам изобрел их, — он прищурился. — О, да ты

так, как я… Никому больше ты никогда не будешь прине призрак, — пробормотал он, скользнув глазами по

надлежать — обещаю, обещаю тебе…» и боль этого быеё шее. — Ты дышишь… — он помолчал и добавил, —