Драко приподнял бровь. Несколько месяцев назад

рукам. Ожоги зажили, оставив белые шрамы, бегущие

по поводу Гермионы происходили совершенно ужасные

кружевной сеточкой от кончиков пальцев к запястьям.

баталии. Он не хотел повторения.

Она была даже рада этому напоминанию: она привела

— И что?

Тома в мир, и теперь рядом нет Гарри, чтобы вернуть

— Вот и разберитесь с этим.

его обратно. Теперь она должна сделать это сама.

— С чем? — спросил он, хотя догадывался об отвеОна медленно сжала кулак и подняла глаза

те.

на брата.

— Я про уход Гарри, — резко произнесла она голо— Забери меня домой, Чарли. Я хочу домой.

сом, по твердости напоминающим кремень. — И, если я

его знаю, он не сделает ничего, чтобы помочь вам най* * *

ти его. Может, он и хочет, чтобы его нашли. А может,

нет. Я не могу тебе этого сказать — всё, что я могу скаСквозь тёмные зловещие облака прорвался позать, — это то, что с его уходом ты больше не будешь

следний солнечный луч. Со стороны Запретного леса

знать, кто ты. И лишь найдя его, тебе удастся понять,

на озеро дул холодный ветер, словно волна, разбивачего же ты хочешь, — ведь сейчас ты совершенно

ясь о ступени огромной парадной лестницы замка,

не можешь в этом разобраться… И если Гермиона пона которой стояли три маленьких фигурки. А ещё одна

может тебе в этом — что ж, отлично. Делай то, что счифигурка — повыше, с рыжей головой, ждала их внизу.

таешь нужным, и не беспокойся за всех остальных —

Гермиона попрощалась с Джинни первой, они

думаю, мы все были бы куда счастливее, если бы ты

крепко обнялись, и Гермиона ушла, дав возможность

смог понять, что же тебе, в конце концов, нужно… БоДжинни и Драко попрощаться наедине. Драко стоял

же, я так надеюсь, что однажды ты мне расскажешь об

ступенькой выше и смотрел на неё сверху вниз. Волоэтом…

сы Джинни были цвета заходящего солнца.

Это было удивительно длинная речь, с которой она

Медленно потянувшись — сейчас у него все полуобратилась к нему за столь долгое время, и в его голочалось ужасно медленно, словно он двигался сквозь

ве тут же начали роиться возможные варианты отвеводу, — он поправил её яркую прядь.

тов — дерзких, отрицательных, жестоких… Но внезапно

— Я полагаю, что не очень хорошо поступил

его накрыло воспоминание: они с Гермионой стоят тут,

с тобой, да?

на этих самых ступенях, сплетя руки — их пальцы в

— Да. Но этого я и ожидала.

перчатках чередуются: белый, черный, снова белый и

— Правда?

черный… Они смотрят вниз и видят там, у ступеней,

Как ни странно её губы дрогнули, и на них появилГарри — тот смотрит на них обоих. по некоторым прися призрак улыбки.

чинам в его разуме Гарри и Гермиона были нераздели— Знаешь, с тобой трудно оставаться довольной. Я

мы, она была такой же частью его, как и зеленые глазнаю, почему ты всё сказал мне вчера. Но ведь это неза, беззащитная честность и упрямая гордость.

легко, правда? Ни для кого. Тем более — для тебя.

Он снова подумал об отцовском стуле со впиваю— Не волнуйся обо мне. Я могу сам о себе позабощимися в спину рядами лезвий, вспомнил, как возвратиться.

щаясь с вечеринок, снимал с себя одежду и, загляды— Гарри ушел, да? — спросила Джинни.

вая себя за спину, смотрел на эти подтеки крови

Какая-то часть разума Драко захлопывалась, лишь

на спине, напоминавшие рубцы от удара кнута. Потом

только речь заходила о Гарри — неважно, кто и что гопосылал домашних эльфов за быстрозаживляющим

ворил, так произошло и теперь: словно упала железная

зельем — и наутро все следы пропадали.

решетка — он, как наяву, услышал лязганье железных

Драко даже в голову не приходило, что бывают попик, спрятавших его от мира.

вреждения и раны, от которых не в силах помочь даже