— Не старайся, Морана, все равно знаю, о чем ты думаешь, — обманчиво мягко сказал Дракула. Новые кожаные перчатки лопнули на пальцах, и в дырах показались острые когти. — Еще раз повторяю для всех: если чей-то кинжал, даже случайно, окажется в теле моей несравненной тещи, хозяину или хозяйке данного оружия не поздоровится.

— Твое величество, дозволь слово молвить!

— Молви, коль не разучился. Гавкать ты мастак, посмотрим, как говорить можешь.

— Хочу младшую себе забрать, — Ебата дрожал от нетерпения. — Все равно девчонке пропадать, а так хоть позабавится перед смертью.

— Лучше умереть, чем с тобой лечь, — фыркнула Морана.

— Молчи, ведьма! — ощерился Ебата. — Ты ее отца выпросила, не побрезговала, а мне что — никакой радости? Так как, твое величество, позволяешь с тобой через сестру породниться?

Дракула кивнул: судьба Иванны, как, впрочем, и судьба барона Стратулы его мало интересовала. Другое дело — Аргента. Эту женщину никому не отдаст. Еще не видел, но чует — здесь она. Зла, порывиста, горда. Грудь часто вздымается под платьем. Сердце стучит колокольным набатом. Глаза сверкают. А губы пылают. Вот сейчас облизнула — в зале жарко. Выпила воды. Поставила бокал на стол и тут же тонкую руку кожаным браслетом обвила змея.

Дракула напрягся. Как поведет себя? Закрыв глаза, он видел все, что происходило в зале.

Гул затих.

Все смотрели на баронессу Стратула.

Она, не шевелясь, смотрела на змею. На голове у твари был рисунок — черная извилистая линия. Словно кто-то пером провел по чешуе. Зрачки змеи напоминали зрачки Мораны — такие же холодные и оценивающие.

— Не надо, — едва слышно сказала Аргента, когда Рацван потянулся к ножнам.

Права, убить тварь можно лишь, если отсечешь вместе с ней руку.

Аргента улыбнулась, змея растерялась. Секунды удивления хватило для того, чтобы женщина другой рукой схватила змею за основанье шеи. Сильные твердые пальцы спокойно и неторопливо сжимали, ломая хрящи и мускулы. Змея поняла свою ошибку и попыталась вырваться. Не тут-то было. Пальцы сжимали все сильнее и сильнее. Наконец песчаное тело обмякло, глаза подернулись пленкой. Аргента равнодушно протянула мертвую гадину слуге и подняла свой бокал:

— За князя и княгиню!

Появился Дракула.

Сколько себя помнил, Дракула всегда был равнодушен к еде. Удовольствие от жизни он предпочитал брать если не сражениями, то прекрасными женщинами: одна женщина — одно удовольствие, но зато какое. Зачем набивать брюхо пищей, а потом мучиться от колик в животе, князь совершенно не понимал. Но в своем роду он, скоре, был исключением из правил: и дед, и отец, и брат знали толк в хороших винах и блюдах, и чуть ли не каждый день устраивали роскошные застолья. Раду Красивый так полюбил турецкий рахат-лукум, что вскоре растерял внешнюю привлекательность. Превратившись в толстого борова с маленькими глазками, заплывшими жиром. Изо рта у него шел дурной запах, даже розовая вода не помогала: всего лишь за пару лет у Раду сгнили почти все зубы.

Не умел князь и веселится, подобно черни. Только единожды позволил себе расслабиться, но все у него выходило коряво и глупо. Даже кролика сумел вытащить только на третий раз, правда, никто этого не заметил. О пушистом звереныше Влад до сих пор вспоминал со сладким чувством стыда: увидев белоснежное чудо, малышка Виорика захлопала в ладоши от восторга. Словно королева, приняла из княжеских рук дорогой подарок, а потом не выдержала: по-детски прижалась, коснувшись сердца бугорками маленьких, еще не проснувшихся грудей.

Чуть позже он жадно целовал ее в укромном уголке замка. Она широко и требовательно раскрывала рот, словно голодный галчонок, соскучившийся по свежему червячку. Она так его рассмешила, что Дракула едва ли не задрал девчонке юбки, но вовремя опомнился. А ну как родителям пожалуется? Реакция барона Стратулы Дракуле была совершенно безразлична: те, кто в Валахии осмеливался ругать владыку, жил на удивление мало, а конец такого человека был просто ужасен. Но вот Аргента… Даже когда она просто смотрела на него, мысли Дракулы путались и терялись. Иногда он спрашивал себя разве можно ТАК любить женщину?! Но более всего Влада пугало другое: разве можно и главное — правильно ли — ТАК доверять женщине? Сосуду греха? Дьяволице в человеческом обличье?!

Зацелованная до крови Виорика еще слабо сопротивлялась, когда он сам понес ее к родительской карете. Передавая, случайно коснулся руки Аргенты, и словно молния ударила. Тогда или, может, чуть раньше (теперь уже и неважно) он понял, что больше всего на свете хочет именно эту женщину — мать его будущей жены. И в душе давно поселилась хандра, которая день за днем разъедала душу.

В этот раз все заботы взяла на себя Морана. Именно ее воспаленному и больному уму принадлежала идея со змеями, под ее руководством перепуганные слуги украшали замок, пахнувший мертвечиной. Сегодня флер смерти особенно раздражал Дракулу: от жажды, которую не мог утолить которую уже ночь, у него болела голова. Слезились глаза. Потрескались губы. На коже появились синюшные пятна.