Гости почтительно склонились, сделав вид, что не заметили, как плохо выглядит князь.

Пир начался.

Столы ломились от яств. В качестве первого подали Чорба де бурба — суп из куриных потрошков, квашеной капусты, кореньев и лука. Затем наступила очередь голубцов из капустных и виноградных листьев «сармале», которые повар готовил три дня и три ночи, чтобы добиться тонкого, пикантного вкуса. Внесли на огромных блюдах помидоры, фаршированные мясом, сыром и рисом, фаршированные грибы и лук, домашнюю лапшу с острым соусом, рагу из зеленого лука, фасоль с копченым салом, пюре из фасоли и много свежей зелени, которую гости отправляли в рот пучками. И мясо, мясо, мясо… Шпигованная чесноком баранина, тушеная слоями капуста с мясом, шашлык из печени «фригэруй», рагу из телятины «чулама», блюдо из потрохов ягненка «дроб», говядина с красным перцем и мучными клецками «паприкаш де винтел», холодец из птицы и свинины, жареная и маринованая рыба с овощами в жирной подливке, рыбный «гювеч». Особенно повару удался мич: сочные кусочки баранины, говядины, телятины и свинины были попеременно нанизаны на можжевеловые ветки и зажарены прямо на углях. К мичу прилагалась острая домашняя горчица и хмельное пиво.

Отец Мититей, не растерявший благодушия и приятной пухлости, отдавал должное мититеям — мясным биточкам с перцем и чесноком, жаренных на рашпере. К ним подали острую закуску из перца и томатов, приготовленных с душистыми кореньями и восточными специями. Стуфат — жаркое из мяса с зеленым луком и чесноком, и чулама — мясо, овощи и грибы в мучном соусе также пришлись по вкусу гостям. Еду клали на большие куски хлеба и потом отламывали куски от хлебных мисок. С подбородков стекал маслянистый сок и капал на грудь и колени. Вытирали лица рукавами, дорогие салфетки так и остались лежать нетронутыми на столах. Дракула же едва притронулся к жареному мясу: с некоторых пор он не выносил запаха горелой плоти. От чеснока и пряностей мутило.

— Как они только не лопнут! — Морана интимно наклонилась к Дракуле, с удовольствием отметив, как ревниво дернулась Аргента. — И эти жалкие люди запрещают выбирать нам пищу.

— Еще отравимся от чужого несварения! — загоготал Ебата, не сводивший жадного взгляда с маленькой Иванны. — Хотя мне это сегодня не грозит. Моя добыча — умная девочка — заранее позаботилась о самочувствии охотника. Клюет как птичка.

— Тише! — испуганно зашипела Морана.

— Вряд ли нас кто-то услышит, — лениво ответил Дракула. — Каждый слишком занят собой, чтобы обращать внимание на других. Забавно: еда ест еду. С этой точки зрения никто из нас еще не смотрел на людей.

— Поучительное зрелище!

— То ли еще будет!

— Тихо! — пьяно-весело крикнул Ебата, и зал смолк, сдержав чавканье и разговоры. — Дорогим гостям дорогой подарок от князя!

Шестеро слуг вкатили тележку на колесиках, на которой красовалась раскрашенная глиняная фигура, стоявшая на четвереньках.

— Какой странный зверь, — вполголоса сказала Рацван жене и дочери. — Смесь чешуйчатого козла и длинношерстного волка. Неужели нам и это нужно будет съесть?

Аргента вздохнула: битый час она смотрела на шляпку соленого гриба, словно тот был ядовитым, и не решалась отправить его в рот.

Ноги невиданного зверя оплетали змеи, приготовленные так искусно, что казались живыми. Чешую изображали виноградные маринованные листья. А вместо шерсти повар использовал полоски маринованной черемши. Глаза у зверя — половинки яйца, только желток и в том и в другом был красным. Рога — сахарные трубочки, закрученные в затейливые спирали. Уши — листы лопуха, вымоченные в сахарном сиропе. Вместо хвоста у зверя из заднего прохода торчал пучок свежей петрушки и укропа.

Как только все насладились диковинкой, слуга ударил топором по фигуре. Глина вместе с листьями, хвостом, глазами, рогами и ушами осыпалась на пол, и перед изумленными гостями предстал огромный баран, еще даже не освежеванный.

— Что за шутки?

В руках слуги оказался нож. Сидевшие рядом дамы инстинктивно отодвинулись, опасаясь, что свежая кровь запачкает платья. Но… Три надреза, и шкура легко отделилась от туши. Тонкий аромат приготовленного мяса распространился по залу.

— Да он же зажарен!

Бурные и продолжительные аплодисменты.

С оглядкой на господина.

Господин улыбался.

Аплодисменты продолжились.

Еще один точный надрез: из распоротого брюха в специально подставленное блюдо посыпались острые колбаски, лепешки жареного сыра и чесночные потрошка. Пир продолжился с новой силой.

Гости много пили, но наученные горьким опытом, не пьянели. По негласному закону того, кто упал лицом в еду, слуги моментально уносили из зала. Протрезветь такому бедолаге удавалось только после смерти. Дракула не терпел пьяного излишества: если не умеешь, не пей.

Вынесли и сладости: куличи «козонаки», калачи из слоеного теста с разнообразнейшими начинками «ынвыртитэ», плоские пирожки с мясом «паржоалэ», трансильванские галушки, клецки, пироги с сыром «брюй», сладкие ватрушки «пасча», блины с сыром, грибами и вареньем, «плацынды» с тыквой, творогом, яблоками или картофелем, творожники со сметаной «папанащи», десятки видов вареников и пудинги, обсыпанный пудрой розовый рахат-лукум, рецепт которого Дракула привез из турецкого плена.

Откинувшись в золоченом кресле, инкрустированным драгоценными камнями, Дракула наблюдал за происходящим. Цепко отмечал вампиров и оборотней. До поры все они были надежно скрыты хрупкой человеческой оболочкой. Ловкий кавалер, засмотревшийся на белую шею своей спутницы. Разбитная девица, чья ручка только что игриво вынырнула из-под стола. Пожилая матрона, прикрывающая кружевом морщинистую грудь. Молодцеватый мужчина с лихо закрученными усами. Князь чувствовал общее нетерпение, сдерживать которое с каждой минутой становилось все труднее.