— Я голоден, — стонет он.

Его рука прижата к животу, я закрываю глаза и смотрю прочь. Сквозь очки все видится туманным; я почти не вижу Двери.

— Я не вижу Дверь, — говорю я.

— Что? — вскрикивает Рокси, глядя на меня через плечо.

— Я не вижу Дверь! — кричу я в ответ.

Кричать больно. Я просто хочу лечь. Я хочу и сдаться.

Тут Райан оказывается рядом со мной:

— Элли, Элли. Давай же. Идем.

— Я не хочу, я хочу лечь, я не могу, Райан, я больше не могу, не могу идти…

Я падаю. Крики оглушают. Мне больно, все болит. Здесь так одиноко, так страшно, все так испуганы…

Следующее, что я чувствую, — резкая боль. Райан, с мрачным видом держит обсидиановый нож в руке, и мои измученные, покрытые синяками руки кровоточат. Запах крови приводит меня в чувство, и я шмыгаю носом, делая длинный выдох. Райан держит мои окровавленные руки — он порезал мне ладони — над кругом, который нарисовал карандашом цвета «макароны с сыром». Кровь шипит и пенится, падая на землю.

— Говори с Дверью! — настойчиво требует он. — Найди Дверь!

Я прижимаю ладони к кругу, размазывая кровь, и закрываю глаза. Крики затихают — не полностью, но достаточно, чтобы я смогла увидеть.

— Ее нет. Ее нет… Она, может быть… может быть, попозже? — гадаю я.

— Тогда мы останемся тут на некоторое время, Элли. — Райан садится на землю рядом со мной, следя, чтобы не нарушить круг плащом.

Его плащ пошит из кожи ламии. Ламии едят младенцев. Я ношу кожу ламии, и они питаются младенцами и…

Тошнота поднимается к горлу, и я прижимаю руки к лицу. На моих губах, зубах и языке кровь, я чувствую ее вкус, металлический, как у мокрого пенни.

— О боже! — Я падаю со стоном. — Мы должны остаться тут? Я не могу, Райан, я не могу…

— Ты можешь и сделаешь это, — твердо говорит он. Он укладывается рядом и прижимает меня к себе, сердце к сердцу.

Львица устраивается рядом с нами. Райан не только укрывает меня своим плащом, он надвигает мне на голову свою шляпу, и крики становятся тише.

Я чувствую, что остальные ложатся рядом с нами. Полагаю, в глубине души мы все боимся этого Ада. Думаю, никто из нас не хочет верить, что этот мир реален. Легко не обращать внимания на сумасшедших норвежских демонов или на странных шумерских и на тупых вампиров — они все такие древние и ничего не значат в нашей повседневной жизни.

Но мы пропитаны христианством и до некоторой степени даже иудаизмом, думаю я, и чем дольше думаю, тем яснее осознаю, насколько это все нам близко. Есть вещи, которые я никогда прежде не видела, но, тем не менее, могу узнать, понимаете, о чем я? Создания со скалящимися человеческими лицами, длинными рогами, частями тел животных — все это перемешано. Демоны, какими нам их изображали.

Одно создание подходит ближе и садится прямо перед крутом. У него человеческая голова на теле льва с шеей змеи, из затылка человеческой головы растут бычья и овечья головы. При выдохе головы испускают дым. Дым пахнет серой. Это, детки, традиция.

Я засыпаю под звуки голосов Рокси, Кристиана и Райана, они о чем-то бормочут между собой; я засыпаю в облаке дыма со словами «Смилуйся надо мной, Боже, смилуйся надо мной… Помилуй, моя душа среди львов…».

Я не вижу сон, что меня несколько разочаровывает. Открыв глаза, однако, я чувствую себя действительно отдохнувшей и…

И я голая. На поросшем травой холме. И под моим задом камень.

— Уф, Райан? — Я моргаю.

Он растянулся рядом со мной, лежа на спине. Тоже голый, за исключением шляпы. Что, должна я сказать, невероятно сексуально. Аватаров поблизости нет. Я сплю? Лучший сон в моей жизни. Мои волосы распущены, и, когда я забираюсь на него и утыкаюсь лицом в шею, они касаются его груди. Он чудесно пахнет. Я хочу съесть его. Уф, не в прямом смысле слова.

— Райан, — бормочу я ему в шею.

— Элли, — вздыхает он и садится. Я оказываюсь у него на коленях, и, о боже, это прекрасно. — Пожалуйста…

Кажется, я всегда умоляю его о чем-то, и на этот раз он дает мне то, что я хочу, просто приподнимает меня и усаживает на себя, еще пара дюймов — и он внутри, обжигающе горячий, и я двигаюсь на нем, и это лучшее, что я чувствовала в своей жизни. Мне больше ничего не надо, только ощущать Райана внутри себя.

Он покусывает мне шею, и я содрогаюсь в сильном оргазме, он едва дотронулся до меня — и я кончаю. Затем он переворачивает меня на спину, я обвиваю его талию ногами, впиваясь пятками в его мощные мускулы, и я снова кончаю, когда он приподнимает меня и врывается внутрь толчком снова и снова. Мои руки безвольно раскинулись по сторонам, голова повернута набок, и я задыхаюсь, я не могу перевести дух, меня захлестывают волны наслаждения, накрывают с головой. Все, что я чувствую, — это Райан.