— Ты идиот, — отвечаю я, потому что он действительно идиот, и мне хочется плакать. — Значит, Исида, Иштар и эта кошка — они были охотниками?

Он прерывисто дышит.

— Нет, они были обычными девушками, такими же, как ты.

Я притягиваю его голову к себе, и он так изумлен; что умолкает.

— Не такими же, как я! — яростно возражаю я. Посмотри, где мы. Не хочу обидеть твоих призраков или кто они там, но готова поспорить, что они бы обделались, если бы прошли сквозь Дверь в Ад. Готова поспорить, что они не убивали демонов. Не сражались. Я не они, Райан. Я никогда такой не была. Ты можешь быть со мной.

Он пристально смотрит на меня, сомневающийся и потерянный, и на какой-то миг мне кажется, что я слышу мурлыканье львицы, и в этот миг его глаза наполняются выражением, которое я никогда прежде не видела ни у него, ни у кого-то другого, и, когда он целует меня, это похоже на то, как мы целовались впервые, только на этот раз нежно и немного неуклюже.

Я научилась языку бровей, но я понятия не имею, что он говорит ртом.

Когда он отстраняется, я сильно возбуждена и рассчитываю снова заняться любовью, но он действительно отстраняется и встает. Я хмурюсь. Что происходит в его чертовой переменчивой голове?

— Где моя шляпа? — спрашивает он, и я поднимаю ее с земли и протягиваю ему.

Вот он стоит, голый и в шляпе. Я так хочу прижаться к нему изо всех сил, клянусь, но он отворачивается. Сзади вид такой же чудесный, как и спереди, все эти мышцы, и круглый зад, и мощные бедра. Я никогда не считала себя поклонницей задниц, но Райан заставил меня по-новому посмотреть на саму себя — так почему и это не может измениться?

— Ненавижу просить тебя об этом, — говорит Райан, все еще спиной ко мне, — но тебе надо найти Дверь.

— Разве мы… Имею в виду, разве это не видение или что-то в этом роде? — неуверенно спрашиваю я. Потому что это может быть просто совместная галлюцинация, со мной и более странные вещи происходят каждый день перед завтраком.

— Нет, — подтверждает он мои опасения. — Это…послушай, есть адские измерения, так? Некоторые из них достаточно велики, чтобы занять собой целый мир. А некоторые очень-очень маленькие. — Он проводит рукой вокруг почти беспомощно. — Если это Асмодей, он, вероятно, просто подобрал что-то наиболее близкое к нашему идеалу.

— Мой идеал… это трава?

— Мм?..

Впервые я слышу в его голосе неуверенность относительно чего бы то ни было. Черт побери!

— Значит, трава, вода и солнечный свет. Ладно.

Я убираю волосы за уши, хотя это выглядит ужасно, и мне отчасти хочется, чтобы Иштар оказалась поблизости и я не была единственной голой цыпочкой в этих краях.

— Ты можешь найти здесь Дверь? Ты не должна… имею в виду, тебе не надо говорить с ней. Не проси ее ни о чем. Просто найди. — Он не оборачивается.

Я знаю, он чувствует себя неловко, но я чувствую себя отвергнутой. Просто потому, что я понимаю его чувства? Ему не очень комфортно вести себя со мной так странно?

Но как бы то ни было…

Я закрываю глаза и шепчу: «Где ты?»

И когда я открываю глаза, рядом с Райаном стоит Дверь.

Привет, — говорит она, и клянусь, это звучит жизнерадостно. — Войди в меня, Элли.

«Чего ты хочешь?» — спрашиваю я подозрительно.

Я ничего от тебя не хочу, — отвечает она.

— Она ничего не хочет от меня, — говорю я Райану, и он резко кивает, поворачивается и входит в Дверь.

Я задерживаюсь. Здесь хорошо, и я на самом деле не хочу возвращаться в измерение христианского Ада, полное воплей и смерти. Дверь… она хорошенькая. Она высотой в половину меня, и внутри ее другая Дверь, и там еще одна, и еще одна, каждая следующая меньше предыдущей. Вверху она чуть-чуть шире, чем внизу, и на ней вырезаны иероглифы. Уверена, что Райан или Рокси — или, черт ее дери, Нарния — могли бы прочитать их, но для меня это просто орнамент.

Она мерцает медно-желтым блеском в лучах солнца.

Я глажу ее снаружи, и она мурлычет мне.

«Ты хорошенькая», — говорю я ей и вхожу внутрь.

Я снова в своей отвратительной одежде из кожи ламии, волосы все еще собраны в неаккуратный хвост, и все вокруг опять пахнет смертью, ужасно, повсюду крики — но на этот раз я готова к этому. Я не сломаюсь.

Я надеваю солнечные очки, и вопли становятся чуть тише.

«Чтоб вас!» — вызывающе думаю я.