Львица мурлычет.

Я смотрю на свою руку: ранка зажила и даже шрама не осталось.

Добавьте это к списку сумасшедших происшествий, случившихся здесь.

— Почему ты это делаешь? — с вызовом спрашивает он, отодвигаясь назад, отдаляясь от меня в буквальном и переносном смысле.

Я отвечаю ему его же словами:

— Как я могла не делать?

— Стэн и Аманда ведь не стали.

— Да, знаю. — Я смотрю вниз. — Но я должна. Это моя закусочная. Это моя Дверь. Это была моя вина — во всяком случае, отчасти. Я не остановила Аманду, когда она накладывала свои дурацкие призывные чары. Я не… — Я прерываюсь.

Теперь я совсем другая по сравнению с той, что была, когда это все началось, и теперь я понимаю, несмотря на свое нытье по поводу того, чего я не делала, что это вовсе не моя вина. Я не виновата ни в чем, и я не должна принимать на себя всю ответственность.

Однако я все равно чувствую себя дерьмово.

— Это вовсе не твоя вина, — говорит Райан, словно читая мои мысли. Он улыбается мне — бело-голубая вспышка в свете Двери — и встает. — И ты… справляешься очень хорошо. — Он поправляет шляпу и опускает поля так, чтобы я не видела его глаза. — Пора двигаться дальше.

Я поднимаюсь и глубоко вдыхаю сильно пахнущий мятой воздух.

— Я готова.

Я вовсе не готова. Я хочу вздремнуть. Съесть шоколадку. Хочу обратно в закусочную. Дон, наверное, думает, что мы с Райаном где-нибудь в любовном гнездышке занимаемся любовью. Близко к правде, но недостаточно близко.

Синяя Дверь ведет в пещеру. Заметьте: я не вхожу в Дверь первой, потому что, хотя могу справиться со многими вещами, я (в большинстве случаев) не тупая и кривая моей успеваемости пока еще пологая.

Когда я вхожу следом за Рокси, демонов не видно. Но… здесь жутко, страшнее, чем в скалах, страшнее, чем где бы то ни было, потому что здесь все выглядит так по-человечески. Стершийся до гладкости пол, стены, выбитые в пещере стены. Факелы в настенных канделябрах, горящие оранжевым огнем. Имею в виду, это обычный огонь. Он оранжево-желтый, как нормальный огонь. Он слегка мигает. Это нормально, здесь все нормальное, напоминает парк развлечений. Обычное.

Это пугает меня до смерти.

Я совершаю очередное представление с добровольно отданной кровью; следующая Дверь довольно далеко, но нам хотя бы не надо туда карабкаться. Паучьи лапки Кристиана стучат по каменному полу пещеры, когда мы идем. Сапоги Райана глухо стучат, а ботинки Рокси вообще не слышны. Мои туфли шаркают.

Стэн обут в теннисные туфли. Он хромает, но нам сильно повезет, если мы сможем выбраться из этих пещер, не вступая в схватку.

— Элли, я хочу есть, — говорит он, и его голос хриплый, слишком низкий и скрипучий. — Я очень, очень хочу есть.

— Скоро будет еда. — Я пытаюсь говорить убедительно, но уверена, что голос у меня испуганный.

Мы проходим мимо комнаты. Заглянув внутрь, Я вижу, как огонь отражается на инкрустированной хрусталем стене, как в огромной люстре. Мило. Мы идем дальше, и появляется еще одно помещение. Кажется, там пусто, только огонь и родник вдоль дальней стены. На краю родника балансирует жестяная кружка, полная воды, манящая взять ее и выпить. Я собираюсь войти, но это же Ад. Я полагаю, что, если глотну из этой чашки, все шансы за то, что мне откусят лицо.

— Минос? — бормочет Райан, и Рокси хлопает его по плечу.

Он не обращает на нее внимания и продолжает бормотать, и я слышу в голосе шепот, похожий на голос Райана. Я разговаривала со своим внутренним голосом, но в последнее время почти не слушала, и мне ужасно любопытно. «Однажды я видел этот фильм, — думает он, — что там было? Руки, держащие факелы, чудовище в конце коридора? Всегда чудовища. Эти Ады — мои воспоминания? Ад — это то, что ты приносишь с собой. Я принес…»

Его голос умолкает, и вместо слов я вижу… Вижу себя. Сверху, краснеющую и обнаженную и даже почти красивую. Воспоминания Райана. Я открываю глаза — я даже не заметила, что я их закрыла, я теряю очки на поле экстрасенсорики, и все останавливаются и смотрят на меня.

Райан громко говорит:

— Держись подальше от моих мыслей, Элли.

— Тогда поговори со мной, — прошу я и ненавижу, как отчаянно это звучит, но мне хочется немножко человеческого общения, общения вслух, не наполненного многозначительностью мира смерти. — Поговори со мной, пожалуйста.

— На скалах ты не могла дождаться, чтобы я заткнулся, — поддразнивает он.

— Пожалуйста, Райан. — В смятении мой голос ломается посреди его имени. — Пожалуйста.

— Райан! — резко говорит Рокси.

— Пойдем рядом, Элли, — предлагает он, и я обхожу Кристиана, чтобы подойти к Райану.

— Расскажи мне об именах, — прошу я.

Я беру его под руку.

Львица и Иштар улыбаются мне одобрительно, и с каждым шагом львица легко трется об меня. Я опускаю свою новоисцеленную руку. Львица большая, так что моя рука ложится ей на спину, и я чувствую себя более уверенно.

— Имена… волшебны. — Райан кладет свою руку поверх моей. Она теплая и сухая и держит меня. — Это часть тебя, как кровь. Если демон или ведьма завладевают частью тебя…