— Ты же хочешь быть героем! — был ответ.

Володя смутился ещё больше, и, не глядя на девочку, произнёс:

— Ника! Я хотел бы сказать тебе важную вещь. Я хотел бы…-

— Что? — перебила его девочка, и прищурив глаза от яркого солнца, уже насмешливо

посмотрела на Володю.

Паренёк опять смутился, замолчал, и, наконец, вымолвил, видя, что девочка поднялась с покрывала и собирается уходить:

— Ника! Можно я буду писать тебе письма?

— Ты мой друг! И ты должен их мне писать! — ответила серьезно девочка, глядя в сторо-ну. Смущение Володи передалось ей тоже.

— И ещё! Можно я буду звать тебя Стрижом? Ты сама сказала, что это очень красивое прозвище.

— Стриж! Лети сюда Стриж! — произнесла девочка, и рассмеялась:- Можно! Теперь я буду

Стрижом! Ура! Я теперь Стри-иж-ж!

И она, бросив платок на грядки с картошкой, помчалась по тропинке к дому. Остановив-шись у сараев, она крикнула:

— Ты мне пиши, ладно?! Я буду ждать твои письма. Я буду их ждать! Всегда, всегда! И отвечать на них! Всегда…

Если бы знать, когда кончается один важный виток нашей жизни, и начинается дру-гой! Если бы знать, когда кончается наше милое детство и начинается вступление во взрослую жизнь. Если бы знать! Мы бы тогда не стали так доверчиво и наивно прожигать время, отпущенное на детство, или на юность. Мы бы знали цену времени! Хотя если бы, да кабы…

Если бы наш теперешний ум да опыт, да в ту юную голову… И что бы тогда вышло?

Не думали? Ну и хорошо! Поверьте, тогда у нас ничего путного не вышло бы в этой жиз-ни. Наивному детству отпущены свои деньки, а начало юности всегда так неопределенно, непонятно! И никто не застрахован от ошибок. Никто! И в том вся прелесть, гармония, осо-бенность юности! Особенность этой поры, особенность этой страницы жизни!

ГЛАВА 5.

Россия. Небольшой уральский городок.

Прошло 6 лет.

Здравствуй мой дорогой Стриж!

Поздравляю тебя с днем рождения! С твоим шестнадцатилетием! Желаю тебе быть в этот день самой прекрасной, чудесной и красивой девушкой на свете. И я знаю, что ты будешь именно такой!

Ника! Я постоянно прошу тебя выслать мне свою фотографию, но ты почему-то совсем не реагируешь на мою просьбу. И мне кажется, не хочешь этого делать! Ну, хорошо! Надеюсь, что в этот раз я, наконец, увижу тебя. За шесть лет мы, конечно, все здорово изменились, может, и не узнаем друг друга, но… Молчу, молчу, молчу…

Очень рад за Сашу. Он так хотел заниматься с животными. Кажется, профессия ветеринарного врача как раз ему по душе. Сожалею, что семейная жизнь не сложи-лась у твоих сестер. Но ведь жизнь продолжается, и у них все наладится. Будем верить в лучшее! Хочется многое вспомнить даже в письме, хочется рассказать, но…

Прости, бегу на учения, писать некогда. Но я жду от тебя писем! Не обижайся, что так мало и редко пишу. У меня что? Служба! Жив и здоров, а у вас там вся жизнь!

Пиши! Пока! Жму твою лапку и крылышко. И поздравляю тебя, вдобавок ко дню рож-дения ещё и с Женским днем 8-го Марта! Скоро ты станешь настоящей женщиной, ум-ной доброй, красивой, терпеливой и самое главное счастливой. Так будет! Я знаю!

Твой вечный друг, Володя Зоринский.

Привет и сердечные поздравления твоей маме!

Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом, но всё ещё не лишенным привлека-тельности, прочитала письмо, и, вложив его в конверт, задумчиво уставилась в окно.

Середина марта. Скоро побегут ручьи, и весна начнет хозяйничать на земле, а пока

ещё стоит зима, иногда дуют сильные ветра и метели, и кажется, что больше никогда на эту землю не придет тепло. Так холоден и суров здесь, в России, март месяц.

Женщина погладила ладонью письмо, лежащее перед ней на столе, и улыбнулась. Глу-

пая, совсем глупая её дочь. Ей пишет письма такой парень, вот уже долгих шесть лет, а она отвечает ему через силу, почти из-под палки. Ну что за тяжелый характер.

Ишь, как мило он её зовет. Стриж! Раньше писал Стрижёнок, а сейчас, наверное, чувствует, что Ника стала совсем девушкой. Высокой и симпатичной! Хотя эта дрянная девчонка возомнила, что она уродина, и ни в какую не хочет отослать Володе свою фото-графию. Зато он прислал своих уже штук пять или шесть. Красивый парень, ничего не скажешь. Светловолосый, голубоглазый, а главное высокий. Именно такого, высокого рос-том парня, и надо её дочери. Тем более с Володей её связывает многолетняя дружба. О серьезных намерениях здесь речь не идёт, здесь речь идет о Нике.

Эти письма, как-то благотворно влияют на её дочь, которая очень изменилась, став взрослой. Её грусть граничит с отчаянием, её неверие в свою молодость и красоту, гра-ничит с недоверчивостью к людям, и ко всякому вниманию, проявленного к ней кем-либо. Странно, отчего и почему, её весёлая девочка стала такой грустной и нелюдимой…

Мария вздохнула, вспомнив, как безуспешно она пыталась поговорить с Никой о жизни, узнать, что тревожит её. О чём, или о ком она печалится? Только, что поделаешь с её дочерью. Не захотела даже слушать свою мать. И в кого она такая? Упрямая и своенравная.