Вета молчаливо села на краешек напротив, Мартин поднялся и вежливо пропустил её к богу. Валентин с интересом следил за девушкой.

— Что будешь? — спросил у неё Бертран.

— Чай… чёрный…

— Так… А вам кому чего?

Кардиналы покачали головами, вор благоразумно промолчал. Командир подозвал бармена, заказал два крепкого чаю с лимоном, салат с курицей и горячее жаркое. Напитки принесли на удивление быстро, официантка бухнула на стол две чашки и тарелку, буркнула: "Жаркое готовится" и поспешно скрылась на кухне.

Бертран подвинул салат Иветте, но та глянула безучастно и отвернулась к расцвеченной прожилками стене.

Олег откашлялся в кулак и, чтобы разрядить обстановку, начал:

— Бертран, Марк посмеялся, когда Мартин спросил про братьев. Хотел утащить с собой Старика. Убить нашего парня. Заклятие даже сказал…

— Загатустга, — кивнул Мартин, — "Как убить бога". Помнишь, шестой способ: "…лишь в человеческом обличьи… и произнеся da tua dum tua sunt…"? Она ещё без последней страницы была…

Бертран шумно отхлебнул чай, поскрёб лоб, побарабанил пальцами по столу и помотал головой:

— Во имя Уробороса… Демон меня забери, если я что-нибудь понимаю… Мартин… Ты почему вообще решил, что это не первый визит?

— Не знаю, помнишь ли… лет двадцать-двадцать пять назад Гегхагдт обгонил, будто Магк пгосил подменить его в вечегнюю. Я тогда внимания не обгатил, а Гегхагдт, ты же зна… помнишь, какой он дотошный… в общем, смысл был в том, что Гегхагдт тогда подвёл Магка, и, как погядочный немец, гешил извиниться. А Магк… он злобно так бугкнул, мол, нельзя на тебя, Гегхагдт, положиться… Тот и гасстгоился. Чуть в депгессию не впал. И мне всё выложил…

— Погоди-ка… — протянул Олег. — Меняться же запрещено. Об этом все знают. Макджи бы три шкуры спустил…

— В том-то и дело, — грустно покивал Мартин. — Поэтому Гегхагдт и агтачился. Если бы Магк за пять минут до смены гукой сломанной не тгяс, он вгяд ли бы согласился. Симбионт просто не успел бы сгастить кость… Только Гегхагдт так негвничал, что и сам поскользнулся на ступенях и, как назло, ключицу сломал. Помните, там, у бассейна, где всё циновку бгосить хотели…

— Хитр?… — оценил Олег. — Герхардт ведь дежурил сразу после Чана, а Марк после Герхардта. А потом сразу Макджи заступал… Хочешь сказать, Марк умышленно от встречи с Макджи ушёл?

— Похоже на то. Гегхагдт был так взвинчен, что тут же вызвал ближайшего сменщика — Макджи. И тот вышел вместо него, сгазу после Магка. Думаю, именно на это Магк и газозлился… Он один тогда мог выпустить Стагика…

— Почему Макджи не знал об этом? — угрюмо спросил Бертран.

— Потому что Гегхагдт пгросил! Стыдно ему было…

— И на кой дьявол ему выпускать Старика?

Кардиналы молчали. Олег чесал вспотевшую от размышлений лысину, Мартин осторожно тёр виски, отгоняя подступающую мигрень. Получасовой мозговой штурм ничего не дал. Бертран в тоске оглянулся на девушку, что пришибленно забилась между Мартином и богом, и меланхолично полоскала в кипятке пакетик. От плаща и свитера, которые она бросила на спинку лавки, всё ещё тянуло сыростью. Взгляд задержался на её груди, туго обтянутой чёрной футболкой. Мокрые пряди торчали в художественном беспорядке, взор уныло точил столешницу, по щеке с волос бежала капля.

— Вета… Римма сказала тебе что-нибудь важное, перед тем, как… эээ…

Она пробормотала, не поднимая головы:

— Сказала… Грехи сына превзойдут грехи отца… И ещё… Что только тот, кто совершил грех, может его искупить…

— Peccata filii peccata patris superabunt… — глухо проскрипел Бертран и уронил седую голову на руки. — Евангелие от Иуды, Псалом седьмой…

Он вдруг поднял полные ужаса от немыслимой догадки глаза на Старика, задумчиво ковыряющегося в длинном носу и, заикаясь от волнения, произнёс:

— Не первый раз, говорите, Он здесь… Старый сукин сын… Вот почему тебя держали в Чертогах!

Старик икнул, проглотил карамельку и, надувшись, ударил по столу кулаком:

— Время — честный человек!

— Бертран… А конкретнее? — напрягся Олег, удерживая обиженного бога через стол за плечо. Сатурн шипел, плевался латынью и ещё каким-то варварским наречием. Симбионты молчали, очевидно, стесняясь переводить. Вета машинально погладила его по всклокоченной голове и старик постепенно начал затихать, ворча и шмыгая.

Командир заломил за затылком руки, откинулся на спинку и безумно улыбнулся.

— Грехи сына превзойдут грехи отца… Помните Грецию? Помните, что натворил там Его сынок? Да, да, Зевс… Вывороченные горы, реки, повёрнутые вспять, лава из вулканов… ничего не напоминает? А вы выйдите наружу… Вот он, тот, кто совершил грех, — палец Бертрана упёрся в вора, — и тот, кто может искупить его. С него всё началось, им и должно закончиться…

— Не может этого быть… — потерянно прошептал Мартин. — Это чистое безумие…