Я знала, что так будет. Может, в моем сознании или подсознании сохранилось воспоминание о том, каким тихим вдруг стал голос матери. Но я знала.

Я предупреждала Карла, но он сказал, что подготовлен.

Мне вдруг становится холодно. Я сижу в кресле второго пилота, обхватив себя руками, и изнемогаю от страха.

Отец уверял, что прибор сработает.

Но что если он откажет, как отказали камеры?

Райя говорит, что десятки людей входили и выходили из Комнаты. Она предъявляла мне доказательства.

Руки Родерика летают над клавиатурой в безуспешной попытке восстановить показания. Я смотрю на экран портативного компьютера. Изображение хоть и нечеткое, но все еще есть, и это немного успокаивает. На экране — полосы, среди которых движется нечто, напоминающее человеческий силуэт.

Карл идет вперед.

Но я не собираюсь уверять Родерика, что все обойдется. И вместо этого смотрю в иллюминатор. На Микка.

Он держит поводок, второй конец которого привязан к ремню Карла. И ждет, как ему было приказано. Хороший исполнитель, ничего не скажешь. Даже не смотрит на дверь. Следует каждому пункту приказа.

Статическое напряжение, треск — и музыка. Голос? Трудно сказать. Родерик все еще пытается наладить работу приборов, а я смотрю в иллюминатор на дверь.

И вижу сплошную тьму.

Карл, возможно, видит огни. Слышит гармонию голосов. Прислушивается к нестройному хору. Надеюсь, прибор защитит его.

Я еще крепче сжимаю руки. Живот сводит. Мне нехорошо.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не проклясть Карла, который оказался настолько прав в отношении моих реакций. Но я суеверна. И не могу проклинать его. Не сейчас.

Не сейчас, пока мы ждем, когда он выйдет из этой Комнаты.

Мы ждем час. Полтора. Два.

Через два часа десять минут Микк спрашивает:

— Ну что, вытаскивать его?

Он ни разу не вышел на связь. У нас нет никаких показаний. Карл из тех дайверов, которые не потратят секунды зря. Он славится своей пунктуальностью.

— На сколько у него хватит кислорода без подзарядки? — спрашиваю я Родерика.

— На пять, может, шесть часов, если он еще дышит. Карл посчитал, что больший запас ему не понадобится. Тем более скип так близко.

Я бы тоже так рассудила. И в моем костюме поместится двойной запас кислорода на случай, если внутренняя подача каким-то образом будет перекрыта.

— Хочешь подождать еще час? — спрашивает Родерик. Больше он не пытается делать вид, будто командует. Мы оба знаем, что только я могу принимать верные решения.

И как ни странно, я спокойна, несмотря на охвативший меня холод. Эмоции, испытанные мной в начале погружения, уже улеглись. Но двое младших членов команды начинают паниковать. И это достаточно веская причина, чтобы попытаться вернуть Карла.

— Дерни за поводок, — говорю я Микку, — посмотри, ответит ли он.

Микк тянет, но тут же удивленно охает. Линь, притороченный к поясу Карла, провисает.

Родерик в ужасе таращится на меня.

— Что мне делать? — спрашивает Микк. Необходимо знать, насколько все плохо.

— Потяни еще раз. Только осторожнее, — прошу я. Может, Карл отвязал линь. Может, он ближе, чем мы думаем.

Микк снова тянет, и я вижу, как он осторожен, словно любое резкое движение может обернуться чем-то непоправимым.

Но поводок неожиданно поддается. К его концу что-то привязано. Что-то маленькое, в форме подковы.

— О нет, — бормочет Микк.

И я сознаю, что эти же слова слетают с моих губ…

— Что это? — спрашивает Родерик напряженным от страха голосом.

— Ремень Карла, — поясняю я. — Микк сорвал ремень с Карла.

Только оказалось, что я была не права. И дело не в Микке.

Дело в Карле. Это он отстегнул ремень. И невозможно сказать, давно ли он это сделал.

Он либо заблудился, либо потерял ориентацию, а может, схватился за поводок, чтобы подтянуться к двери. Его пальцы нажали на застежки ремня, и тот отстегнулся. Было ясно: никто не мог этого сделать, кроме владельца. Ремень не порвался и не свалился случайно.

— Как чудесно, — повторяет моя мать едва слышно. — Как чудесно…

— Передай его мне, — требую я, стараясь избавиться от воспоминаний о матери.

Микк так и делает. Нож остался в ножнах. Запасные респираторы остались в держателях. И прибор тоже. Микк немедленно хватает его.