— Как это безответственно с твоей стороны, — потрясает прибором Райя. — Я дала прибор тебе с настоятельным пожеланием воспользоваться им.

— В самом деле? — спрашиваю я. — А по-моему, ты дала его мне, чтобы кто-то смог войти в Комнату и вывести твоего отца, что, кстати, невозможно.

— Но должна была идти ты! Это основа нашего соглашения. — Она снова тычет в меня прибором. — Должна была идти ты!

Она не реагирует на сообщение о своем отце! Может, не поняла меня?

— То, чего хочешь ты, — выговариваю я медленно, словно обращаясь к непонятливому ребенку, — невозможно. Твоего отца нельзя вернуть. Почему те, кто входил туда раньше, ничего тебе не объяснили? Не сказали, что эта проклятая Комната совершенно пуста?!

— Не мы виноваты в его гибели, — шипит она. — Ты не следовала моим инструкциям.

На этот раз она точно меня расслышала. И, очевидно, ей совершенно все равно. Она знала, что в этой Комнате. Знала, что ее отца… или чего-то, вроде призрака отца… там нет и быть не может. Я выхватываю у нее прибор.

— Что случится, если я разобью эту штуку?

— Не стоит, — говорит отец, но без всякого испуга. Он смотрит мне в лицо. Не на прибор в моей руке.

Я поворачиваюсь и швыряю его Микку. Он ловит предмет и удивленно вскидывает брови. И держит его так, словно сейчас обожжется. Хотя прибор даже не нагрелся.

Я начинаю надвигаться на отца.

— Объясни-ка, что здесь в действительности происходит?

— Тебе полагалось войти в Комнату, — повторяет он.

— Я и входила. Вошла и вынесла тело друга.

— Он почти мумифицировался, — вставляет Родерик дрожащим голосом. — Что с ним сделали?

Отец смотрит сначала на меня, потом на Райю. Она таращится на Родерика.

— Они входили вдвоем? Вместе? — уточняет она.

— Босс уже все объяснила, — цедит Микк. — Карл вошел один. Это был смелый поступок. Он собирался составить карту. Считал, что у него больше хладнокровия, чем у остальных. И разум яснее.

— Тебе не следовало этого допускать, — настаивает отец.

— Может, имей я всю информацию, и не допустила бы, — отрезаю я. — Что вы от меня утаиваете? Кроме того факта, что Комната абсолютно пуста.

— Это не наша вина, — повторяет Райя. — Ты не слушала.

— Почему же? Слушала, и очень внимательно. Ты требовала, чтобы мы вернули твоего отца. Хотела, чтобы мы относились к экспедиции как к обычному рек-дайвингу, только добычей в этом случае был твой родитель. Именно это ты и предлагала мне. И пришла потому, что однажды я уже выбралась из Комнаты невредимой…

На этом я вдруг осеклась. Потому что услышала собственные слова.

Однажды я уже выбралась из Комнаты невредимой.

Именно поэтому меня наняли. Не из-за прибора. Не из-за ее отца.

Потому что однажды я уже выбралась из Комнаты невредимой.

— Прибор — фикция, не так ли? — спрашиваю я. — Всего лишь красивые бегающие огоньки, и ничего больше.

— Нет, — протестует отец, но Микк одним движением разламывает прибор, вынимает центральную часть, ту самую, над которой я ломала голову, швыряет на пол и давит каблуком.

Огоньки по-прежнему продолжают мигать.

— Сукин сын! — кричит Микк.

Родерик берет у нее прибор, переворачивает, садится на корточки и осматривает разбросанные по полу обломки. Центральная часть оказывается цельной. Никаких деталей. Ничего, что могло бы считаться двигателем или чипом.

— Что вам такое пришло в голову? — спрашивает он моего отца и Райю. — Зачем вы это сделали?

— Вы испытывали нечто другое, верно? Я не спускаю глаз с отца.

— И это «что-то» связано с твоим бизнесом. Не с матерью. Я права?

Не отвечая, он делает шаг назад. Его щеки медленно багровеют.

— Те, кто входил туда, якобы тестируя прибор, они тоже случайно уцелели, так ведь? — не унимаюсь я.

Райя снова смотрит на моего отца.

— А я до сих пор считала себя единственной, кто выжил… — бормочу я.

Отец молча уставился на меня.

— Но есть и другие, правда? И вы их нашли. Послали туда. И они благополучно выбрались. Так оно и было?

Я наступаю на Райю, не давая себе труда скрыть гнев.

— Так оно и было?

— Да, — с трудом выдавливает она.

— С фальшивым прибором. Есть те, кто может беспрепятственно входить туда и возвращаться… Они есть?

— Да, — выдыхает отец.

— Почему вы не рассказали нам правду?

— А ты тогда пошла бы в Комнату? — усмехается Райя.

— Но что доказывает мой визит в Комнату?

— Что некоторые из нас способны это сделать. Некоторым предназначено уцелеть, — вмешивается отец.

Он цепляется за меня. Его шлем ударяется о мой, и на стеклянной панели появляется трещина. Он закрывает трещину рукой в перчатке, и я слышу его голос в нашей системе связи: