И это все.

Комната абсолютно пуста.

Если не считать Карла, плавающего в самом центре, лицом к полу. Ноги согнуты. Ступни слегка приподняты. Время от времени он на что-то наталкивается и меняет траекторию.

Либо он без сознания, либо…

Но я не позволяю себе додумать до конца. И пользуюсь ближайшей стеной, чтобы приблизиться к нему. Хватаю его за талию и тяну к себе. Его объемный костюм трудно удержать. Я отстегиваю поводок на моем ботинке и прикрепляю его к правому запястью Карла.

Такая процедура не совсем обычна: если действовать неосторожно, можно оторвать рукав костюма. Но я не хочу отпускать Карла. Дергаю за оставшиеся поводки.

Остается надеяться, что у Микка хватит умения, чтобы вытащить нас обоих.

Проходит не меньше минуты, прежде чем мы начинаем двигаться назад. Я слегка меняю положение, чтобы ненароком не удариться.

Пустота меня ошеломляет. Я ожидала увидеть не только огни, но и тени затерявшихся людей. Или их останки. Ну, хотя бы те вещи, которые они принесли с собой, вещи, выпавшие из их костюмов и оставшиеся навечно плавать в невесомости.

Предыдущие дайверы, пользовавшиеся прибором, утверждали, что не смогли вывести командора Трекова. Что он отказывался уходить. Неужели они лгали? Или видели что-то такое, чего не удалось увидеть мне?

Передо мной маячит открытая дверь. Я отталкиваюсь ногой от стены и взлетаю слишком высоко. Приходится отнять одну руку от поводка Карла, чтобы снова оттолкнуться — на этот раз от потолка.

Почти сразу же мы выскальзываем в дверной проем и оказываемся в уничтоженном жилом отсеке. Микк все еще держится за поводки.

Я толкаю к нему Карла, завожу назад руку и вцепляюсь в проклятую дверь. Все мои силы уходят на то, чтобы захлопнуть ее, преодолевая некое странное сопротивление. Такое яростное, что я сознаю: в одиночку сделать это невозможно. Однако я не собираюсь просить Микка о помощи и не желаю оставлять дверь открытой. Поэтому, пыхтя и тяжело дыша, я продолжаю толкать ее. И наконец включаю гравитационное поле ботинок, чтобы иметь хоть какую-то точку опо-, ры. Опускаюсь на металлический пол, упираюсь в него ногами и продолжаю толкать дверь.

Проходит целая вечность, прежде чем она закрывается. Я покрыта потом, а мой костюм издает тихие гудки, предупреждая о чрезмерном напряжении. Родерик сообщает о том же, а Микк просит подождать, обещая прийти на помощь.

Но я не собираюсь ждать.

Дверь закрывается, и я налегаю на нее, гадая, как можно задраить ее навсегда, чтобы больше никому не пришло в голову туда сунуться.

Мне ничего не приходит в голову. Во всяком случае, ничего такого, что можно сделать быстро. Меня хватает лишь на то, чтобы запереть ее, после чего я выключаю гравитацию в своих ботинках. И взлетаю, едва успевая схватиться за поводок. Обхватываю Карла другой рукой и тащу за собой. Микк протестует, повторяя снова и снова, что может сам понести Карла.

Конечно, он может это сделать. Но не сделает. Это я привела сюда Карла. Я передала ему командование. Это я согласилась, когда он решил идти в эту Комнату.

Это моя ответственность.

И теперь мне нужно доставить его на скип.

На это уходит всего несколько минут. Теперь совсем нетрудно нести его. Микк плывет перед нами и открывает внешнюю дверь скипа. Вместе мы толкаем Карла в воздушный шлюз и следуем за ним.

Я отстегиваю поводок. И, уже закрывая внешнюю дверь, слышу крик Микка.

Я поворачиваюсь.

И вижу, как его трясет. Он смотрит сквозь лобовую панель Карла.

Я подхожу к ним.

Лицо Карла усохло. Глаз больше нет. Только черные дыры в том, что когда-то было красивым, полным жизни лицом.

— Он мертв… — удивленно бормочет Микк.

И тут я понимаю, что не удивлена. Наверное, я догадалась о смерти Карла, когда в двери появился его ремень. Карл слишком осторожен, чтобы потерять респираторы, оружие и прибор.

— Что с ним случилось? — спрашивает Родерик.

Я касаюсь стеклянной маски. Она поцарапана, помутнела, попорчена временем. Костюм стал таким хрупким, что расползается под моими пальцами.

Он не просто умер. Он задохнулся. Или замерз. Или и то, и другое вместе. В костюме кончился кислород. Системы жизнеобеспечения не работают. Он был брошен во мрак космоса, словно оказался за пределами станции без всякой защиты.

— Что-то заразное?

Голос Родерика повышается.

— Нет, — бурчу я. — По крайней мере, пока нет. Когда-нибудь мы все умрем…