Я с облегчением глубоко вздыхаю, когда вижу, как Джеми протискивается к нам с четырьмя пузырями «Беке».

– Думал проставиться водкой-сламмерами; но передумал, – говорит он, выставляя бутылки на стол. – Одна девушка у нас тут чуть не ушла звать джина, правильно же, Милли?

Я нацелила в него умоляющий взор, и, кажется, сработало. Все равно, больше никто его особо не слушает. Мэлли до сих пор поглощен Сином, а Син до сих пор поглощен собой. Я с благодарностью подмигиваю ему и выдвигаю для него стул.

– Грацио, – говорю я.

Забираю сигарету у него изо рта, оценивающе рассматриваю ее и с глубоким подозрением затягиваюсь. Корчу морду, пихаю ее обратно ему в рот и пою чуть ли не в самые его губы: «Бррр! «Ламберт энд Батлер»?»

– Вообще-то «Эмбасси».

– С каких пор ты куришь сигареты для нищих?

– Взял у Энн Мэри, – отвечает он.

Я тяну руку и хлопаю Сина по плечу. С неохотой он выпутывается из цепких объятий Мэлли. Двумя пальцами показываю ему, что хочу курить. Он роется в куртке, поворачивается обратно к Мэлли и слегка повышает голос:

– Короче, трусами от бабы хуй отмахаешься, ё! Несколько неудобно, если быть откровенным. Ее парень тут, а она просто не может с ручонками поответственней, понял, о чем я… Тот вокалист из «La» на нас ниибацца угорает. Ой-ей-ей, чувак, он, прямо, ништяк и все такое…

Он извлекает пачку «Мальборо» и пуляет ее через стол, даже не взглянув на меня. Я вынимаю две сигареты, думаю, достаю третью и засылаю ее обратно.

Я перевожу глаза с Сина на Джеми, с Джеми на Сина. Сейчас все стало настолько душераздирающе другим. Даже когда мы идем гулять и отрываемся, и на праздник костров тоже, между нами зияет все расширяющаяся пропасть. Раньше все получалось так легко – мы смеялись, разговаривали, впитывали и поглощали в себя каждый дюйм миров друг друга. Вот и все, что мы делали. Квасили, курили и разговаривали – долгие бесцельные разговоры обо всем и обо всех. Раньше я часами болтала по телефону с Джеми – часами. А когда кто-нибудь из нас упарывался, мы трепались так долго, и активно, что во рту воспалялись язвы. А сейчас как будто нам уже не о чем говорить. Все сказано. Мы собрались здесь из чувства долга, а не потому, что нам хочется. Просто убиваем время.

Подгребает Кев с двумя девками из своих новых поклонниц, сияя как придурок. Одна высокая, с красивым экзотичным лицом, но дурные гены неравномерно распределили вес ее тела. У нее костлявые ноги, жирные бедра и узкие плечики, опущенные к ребрам. Единственное, что в ней канает, это ее возраст – четырнадцать максимум. Ее подружка, сосавшая палец бесхозная девочка с танцплощадки, производит сильное впечатление. Она тоже очень пьяна. Она падает на колени к Джеми и опускает голову ему на грудь. Инстинктивно он обхватывает ее руками, чтобы не дать ей сползти на пол. Недовольство на его лице сменяется заботливым волнением. Представляю, как у него встает под ней.

Ее нога болтается всего в паре дюймов от моей. Незаметное движение моим левым коленом, и мы соприкоснемся.

Кев представляет их как Сьюи с Бекки, и высокая, которая Бекки, что-то произносит, отчего все гогочут. Син чем-то отвечает, и все ржут даже еще сильнее. Я улыбаюсь, не слыша ни слова. Мои мысли все направлены на эту девочку, сидящую рядом со мной. Наши ноги встретились – юная, теплая, безупречная кожа вдыхает жизнь в мои чресла.

Джеми ослабляет захват, и она соскальзывает с его колена. От неожиданного движения ее глаза в ужасе распахиваются. Он просовывает руки ей подмышки и затаскивает ее на место. Ее юбка бессовестно взметается вверх, сверкая белыми трусиками. Мой клитор пульсирует о сиденье, я выпрямляюсь и переношу вес тела на пизду, чтобы усилить наслаждение. Будь я парнем, у меня бы колом стояло.

– Посмотрите на нее! – взвизгивает ее подружка. – От так всегда! В щепки с трех на хуй коктейлей.

Син широко скалит зубы.

– Но такая лапочка, нет?

– Я думаю, вот ее стоит отвезти домой, – говорит Джеми, щеголяя своей рассудительностью, и смотрит на Кева.

– Я тебя приглашаю, – говорит он, двигаясь тазом к жопе Бекки.

– Нет – я думаю, тебе надо отвезти ее домой. А то она прямо здесь отрубится.

Бекки изображает заботливость.

– Ммнавеерно, меня стоит посадить ее в такси, ну вы поняли.

– С ней все будет нормально, – говорит Кев, подталкивая ее к танцполу. – Она через минуту начнет трезветь. Главное, дать ей воды.

Его указание предназначено мне. Я приподнимаю брови. Бекки скашивает ротик на один бок.

– Ла-аадно тогда, тока если она будет блевать или чего, ты просто сходи, нас позови.

Снова указание сообщается мне. Моя гримаса взрывается смешком. Будь здесь Билли, он бы прикололся. Кстати, о Билли, где он? Сегодня мне бы очень пригодилась его компания – ржачный и незамороченный Билли. Таким же был Джеми, когда-то раньше.

Кев волочит эту пипиську на танцпол, пока та не успела передумать, но через две минуты она возвращается с мыльницей.

– Хочу показать девкам в школе, – говорит она, неуклюже делая снимок. – Они уписаются. Сьюи, она же такая правильная-правильная пай-девочка. Никто не павеэээрит, что она так нажралась.

– Подожди, – говорю я, забирая у нее камеру. – Дай сюда.

Она охотно отдает мне фотик, и я опускаюсь на корточки перед Джеми, так что у меня открываются широкие возможности обзора трусиков Сьюи.