– Улыбочку!

Щелк. Мигает вспышка, и мои объекты резко оживают. Джеми поднимает руку, чтобы закрыть лицо, и, лишившись его поддержки, она рушится с его колен, а ее ноги широко разъезжаются. Щелк. Джеми хватает ее за ребра и обратно, отчего задирается ее майка, оголив упругий белый животик. Щелк. Руки Джеми скользят по всем ее местам, опуская ее майку и юбку в попытке спасти то, что осталось от ее достоинства. Щелк. Щелк. Щелк.

Син и Мэлли складываются пополам, гигантские волны сотрясающего легкие смеха вырываются у них из груди. Даже ее мнимо-заботливой подружке тяжело сдержать веселье. Джеми в бешенстве.

Утомленная потехой, Бекки забывает потребовать назад свой фотик и уносится на танцпол, растранслировать инцидент подружкам. Я убираю его в сумочку. Потенциальная тема для дрочки.

– Еж твою двадцать, Милли, я слышал а про тебя, что ты любительница устраивать геморрой девушкам, но это ни в какие ворота не лезет, – Син дьявольски покачал головой. – За каким же хуем она так надралась, ё? Ниибацца ребенок, ты посмотри ей на рожу? Ей же не больше, чем четырнадцать.

– Сам понимаешь, нам надо чего-то решать, – перебивает Джеми. – Нельзя же здесь ее оставлять. В смысле, сами видите, это полный финиш, нет? Ее подружки не в состоянии за ней присмотреть? Вы слышали, как на той неделе возле «Аллертон-Тауэрс» девочку затащили в машину?

– Ну, она едва ли идеальный объект для изнасилования, нет? – говорю я.

– Не уверен, что существует критерий для жертв изнасилования, – саркастически возражает он.

– Ну, разве вся фишка не в удовольствии от навязанного секса? Я имею в виду, она едва ли в состоянии сопротивляться? Это все равно, что насиловать надувную куклу. Чего в этом прикольного?

– Ой, пора взрослеть, Милли. Ниибацца хватит уже. Я надеюсь, что если ты когда-нибудь дойдешь до такого состояния, ты не окажешься .на руках человека, столь эгоистичного как ты.

– Но мне это не грозит, нет? Дойти до такого состояния? Я к тому, что в этом то вся разница между мной и девочки вроде этой. Они тупо надираются и ждут, чтобы их друзья или какой-нибудь на хуй мистер самаритянин, вроде тебя, за ними присмотрел. Они на хуй эгоистичные – не я. Таких девок и надо учить.

– Замечательно слушать это от человека, который меньше десяти минут назад собирался метать здесь харчи.

– Ага, – говорю я, быстро покосившись проверить, слышал ли это Син. Не слышал.

– Но я не шаталась где ни попадя, так? Я не падала на колени к незнакомым людям, так? Скажи, ты хоть раз видел меня в подобном состоянии?

Вопрос некоторое время висит в воздухе, затем Джеми наклоняет голову к ее щеке:

– Как ты, маленькая?

– У?

В ее глазах испуг разбуженного человека.

– Будешь еще воды?

Она утвердительно мычит, потом на ее лице мелькает паника.

– Куда все делиш? – она восхитительно пришепетывает.
– Они шо ушли беш меня?

Она резко вскакивает.

– Все нормально, дитенок, – успокаивает Джеми, помогая ей удержаться на ногах. – Твои подруги здесь.

Мгновение она стоит, потом падает обратно к нему на колени.

– Мне нужно домой.

– Ну, не волнуйся, дитенок, мы не отпустим твоих подруг уйти без тебя, правда, Милли?

Я закатываю глаза, обратившись к Сину.

– Ты не понимаш. Мне надо вернуться. А то папа мне даст.

– Я тогда отвезу тебя домой? – предлагаю я.

– Ей стоит прогуляться.

– Пошалуста? – икает она. – А то он мне даст. Мне и маме, что отпустила.

– Где ты живешь? – спрашиваю я и протягиваю руку, трогая ее бедро.

– Киркдейл.

– На другом конце города от меня, – вздыхаю я. – Если я тебя нормально отвезу домой, мне можно будет у тебя заночевать?

Теперь моя рука подбирается к ее пизде.

– Ахга! – говорит она, впервые захлопав глазами в мою сторону. – Ты подрушка Бекки?

– Типа того.

– Только мне надо сейчас подрываться. Пока его дома нет. Ты нас проводишь?

– Да, бери пальто, уговорила! Джеми сбрасывает мою руку.

– Ебаный в рот, Милли – сходи найди ее подружек, ладно, и брось страдать хуйней.

– Она все равно не мой типаж, – говорю я, вставая и корчу ему рожу. – Слишком бледненькая, слишком волосатенькая и вдобавок вторничные трусы? Не, нам не покатит, чтоб ты знал.

Наши взгляды смыкаются через ее голову, отчего сердце у меня проваливается в пищевод. Что-то в его глазах говорит мне: вот оно. У нас с ним почти что все кончилось.