— Знать бы еще, где эти места, — раздался голос Ахилла.

— А через шестьсот лет скульптуры вернуться, — с подчеркнутой интонацией отличницы звучал голос Дианы. — Уже вот-вот должны. Приблизительно сейчас.

— Если пророчества сбываются, — опять заговорил Платон, — то сюда, на Землю, вместе со статуями богов должны вернуться великие знания и великие сокровища древних месоамериканцев. Те, что они завещали людям, родившимся после них, то есть своим потомкам. Нужно всего лишь пойти и забрать эти сокровища, лежащие у другого конца радуги. Прадед, сэр Чарльз, назвал это неизвестное ему самому место Землей Эльдорадо. Страна Тлалока — тоже не слишком конкретный адрес. В общем, не удивлюсь, если это сделает уже мой правнук.

— Небесная страна Тлалока — это место, куда попадают после смерти храбрые воины, — как будто в задумчивости произнес профессор Моралес.

— По новейшим сведениям, тем, что я узнал позавчера, самые храбрейшие из храбрых попадают туда и возвращаются оттуда живыми, — сказал Платон.

— Интереснейший факт, — пробормотал Моралес, — обязательно надо будет использовать его в моей последней научной работе.

Множество ног, подошвы деревянных индейских сандалий, стучали по каменным плитам, по древней Дороге Мертвых. Из темноты глядели страшные каменные хари. Недавние враги шли рядом. Откуда-то сзади доносились голоса — там на разных языках пытались делиться впечатлениями от сегодняшнего боя.

— Белые пришельцы называли это самое место, где мы сейчас находимся, "Обитель богов", — заговорил Хуан Карлосович, — а наши древние предки, те, кто всё это построил — "Обитель тех, кто знает дорогу к богам".

— Мы скоро найдем эту дорогу, — тут же отозвалась Диана.

— Интересно, — продолжал он, — может на этом самом месте все и происходило: покидающие нас боги, золотые статуи. Все эти исторические события.

"Исторические"? — Платон хотел удивиться вслух, но Моралес продолжал, уже буднично:

— Ну что ж, будем работать. Конечно, денег мало. Но под такой проект может, кто и добавит.

— А я надеялся, что вы профинансируете, — сказал Платон. — А мы все это — сокровища всякие там, рукописи с древними знаниями, попытаемся найти. Раз взялись…

Два профессора еще долго обсуждали свои дела.

— Проклоцаем, — наконец, сказал Моралес, повторил, видимо, свое любимое слово. — Без бутылки не разобраться, как говорили в Патрисе Лумумбе. — Он о чем-то надолго задумался. — Жаль, что не могу угостить вас своей любимой "Столичной". Под жареную картошку, лучше с грибами — национальное русское блюдо.

Платон промолчал, не пытался уточнить, что блюдо это — национальное только в студенческих общежитиях.

— А я любил, — продолжал Моралес. — И собирать грибы любил, ходили с ребятами по Подмосковью. Жаль, что здесь грибы-водку не применяют. Скучаю по ним. Здесь у нас одни мухоморы галлюциногенные. Но текилу — это самогон кактусовый, я, конечно, выставляю железно.

— Грибы есть. Баночка, — сказал Платон. — Титаныч у меня патологически запасливый.

Титаныч что-то недовольно проскрипел.

Таинственные цветные огни, мерцающие в непроницаемом мраке под пирамидами, вблизи стали светящимися торговыми аппаратами.

— Все индейцы, — заговорил Моралес, — вплоть до разносчика газет или продавца сувениров здесь, в Теотиуакане, никогда не сомневались, что на эту дорогу когда-то садились космические корабли наших великих предков…

Его прервали какое-то непонятное тарахтение и механический вой, возникшие невдалеке. В глубине джунглей вспыхнул и вскоре погас прожектор. Чем-то встревоженные индейцы загалдели и рассыпным строем кинулись туда. Среди них, кажется, мелькнула Диана. Оба профессора вместе с оставшимися, помедлив, тоже побежали за вырвавшейся вперед молодежью. Задержались невдалеке от окраины леса.

— Вот она, кстати, эта самая пирамида, про которую мы все говорили, — сказал Хуан Карлосович.

Но никакой пирамиды и даже никакого кургана не было. В свете факелов были видны разбросанные по лесу между деревьев глыбы известняка, какие-то валуны. Видимо, это было все, что от нее осталось. Дальше они наткнулись на развороченную землю, совсем свежий котлован.

Впереди все слышались крики, взволнованные голоса. Их как будто звали — на нескольких языках. Опять вспыхнул свет прожектора, осветил насквозь негустой здесь лес.

Совсем неожиданно перед ними появился корпус какой-то машины — кажется, что-то похожее на бульдозер. Потом на какую-то механическую трехногую вышку с буром. Оказалось, среди деревьев повсюду стоят причудливые иногда машины и механизмы, выкрашенные в одинаковый желтый цвет. В джунглях чужеродно пахло горячим солидолом и свежей краской. Повсюду бродили индейские студенты, заметно заинтересованные, щупали железо.

— Откуда это все могло взяться? — с тревогой недоумевал Хуан Карлосович. — А это что? Никогда не видел такой землеройной техники замороченной. Смотрите, как будто специально приспособлена для архитектурных работ… А может, и на самом деле приспособлена? Ничего не понимаю. На ручник встал…