"Можете не опасаться. Как благородный человек и джентльмен, я не попытаюсь воспользоваться этой ситуацией, не полезу с гнусными намерениями". — Этого он не стал говорить, а вслух прочитал последнюю строку на позеленевшей латунной табличке, прикрепленной к камню рядом со скульптурой: "Над вечной струей в вечной печали сидит".

Помолчав, произнес совсем некстати:

— Вот пройдет множество геологических эпох, и людей не станет. Тогда новые разумные существа будут удивляться не нашим космическим кораблям и подводным лодкам, а тому, что мы сидели на стульях. Единственный вид жизни, который принимает эту странную позу с помощью специальных приспособлений. В античности, похоже, понимали, что это некрасиво. Нет ни одной античной скульптуры, которая сидит на стуле.

Ощущалось, что она совсем рядом, почти обнаженная. Как легко и вместе с тем трудно подойти и взять ее за эти тоненькие плечи. Ужасающие его самого мысли.

"Сделать еще один шаг. Еще немного, и уже нелепо будет вообще ничего не делать… Не так нелепо, если учесть, что я настолько старше, — утешил он себя. — Ей еле-еле девятнадцать лет. И еще я ее преподаватель, препод. Вот и не использую служебное положение…"

— Как в той сказке про стулья. Кресла, банкетки, табуретки. — Он ощущал, что говорит что-то совсем ненужное. — Где эти стулья оценивали людей очень односторонне. С одной стороны…

— А мне нравится, как люди устроены, — помолчав, сказала Диана, будто в ответ на какие-то свои мысли. — Отвернитесь, я разденусь — купаться буду.

"Чего здесь раздевать? — в смятении подумал Платон. — Эти ленточки и шнурки"?

Отвернувшись, он кинул кокос в гравитационный гамак, взял бинокль. Оказывается, пар над водой немного рассеялся. Скопление белых домов вдалеке сейчас казалось незнакомым красивым городом. А здесь опять — бетонный берег, сквозь воду видно морское дно. И вдруг — в воде её тело, совсем обнаженное, она плыла, отталкиваясь разведенными ногами. И уже нельзя возмущенно воскликнуть, как он недавно мог бы, он потерял право сказать что-то вроде: "Девушка! Что вы делаете?! С ума сошли?"

В бинокле опять — террасы у противоположной стены, рисовые чеки, нерентабельные огородики, а потом, все ближе, послышались приближающиеся шаги.

— Понимаю о чем ты думаешь. Ты так громко молчишь. — Это произнесла она. Почему-то назвала его на ты. Так громко и смело.

Даже на расстоянии от ее тела веяло жаром. Они остановились, лицом к лицу, глядя в упор, внутрь глаз друг друга. Что-то сжалось внутри. Оказывается, он уже ощущал руками ее гладкую, как теплый мрамор, спину. Задохнувшись парным воздухом, он вдруг почувствовал припадок нежности к этому полудетскому телу, обхватил его.

Теперь между домами Платона и Дианы через улицу протянулся легкий мост из стального арматурного прутка. Несколько дней назад Платон сказал, проговорился невсерьез, что хорошо бы им ходить друг к другу с крыши на крышу, как Гай и Герда в сказке о Снежной королеве. Диане неожиданно понравилась эта мысль. Зимовщики, монтажники с верфи быстро выполнили её легкомысленный заказ, и над улицей появился этот вот горбатый мостик с маленькой площадкой на вершине. Площадка опиралась на столбы, две чугунных трубы. Там, рядом с ними, росло высокое дерево.

Получилось в духе Дианы, романтично, как ей нравилось. Они вдвоем даже дали название этому мосту, хоть и длинное и даже немного неуклюжее — Андерсеновский. Андерсеновский мостик.

Только сейчас он заметил, что мощные ветви дерева упираются в их мостик и когда-нибудь сломают его, свернут прутья в сторону. Подумал, что строители, ("Даже мостостроители, в данном случае") конечно, понимали это. Значит, и они не рассчитывают, что кладоискатели с Земли будут жить здесь вечно и вечно ходить друг к другу над этой улицей.

А его теперь всегда тянуло туда, в ту комнату с другой стороны лестницы. Постоянно. Казалось, что только Диана — единственное настоящее из всего здесь. То, что случилось на острове рядом со статуей "Девушки с кувшином" как-то не стало обычным для этого времени "дружеским сексом", почему-то не осталось мимолетным развлечением, эпизодом. Все приобрело необычное тяжеловесное значение.

Он налил и выпил воды из кувшина, стоящего на подоконнике среди цветочных горшков. Ощущение удовольствия, когда пьешь воду. Как в детстве. Что-то изменилось внутри, даже физиологически, может быть.

"Влюбленный". И слово оттуда же, из бумажных "романов".

Какое первое слово он скажет, когда увидит ее? Почему-то он тщательно придумывал, выбирал его.

"Хорошо, что мой компьютер мои мысли не слышит, не умеет. А-то сказал бы сейчас какую-нибудь хрень".

Он сам ощущал, что поглупел, будто что-то закупорилось в голове. Вспомнил об этом, войдя на мостик. Мостик этот до сих пор был каким-то непривычным, казался ненадежным. Внизу, между прутьями, была видна мостовая, и как-то особенно отчетливо — каждая подробность, каждая соринка там. На вершине мостика, на площадке Диана, желая, чтобы все было, как в сказке, поставила ящики для цветов и даже посадила там розы.