Когда Гроссмейстер замолчал, я махнула рукой.

— Я раньше этого не видел, — сказал он.

— Это миниатюрный проигрыватель для песни «сердце кровью обливается». Что мне до твоих причин? Ты сделал меня при-йа. — Я сощурилась, изучая его. Был ли он четвертым? Касался ли меня этот монстр?

— Ты самасделала себя при-йа. Я предлагал тебе другие варианты. Ты отказалась.

— Ты вправду думаешь, что Невидимые будут повиноваться тебе, после того как выбрались из долгого заключения?

— Это я освободил их. Я теперь их король.

— И что мешает одному из них убить тебя и самому охотиться за Книгой?

— Они слишком опьянели от свободы, чтобы задумываться о будущем. Они празднуют. Трахаются. Они не думают.

— И как долго, по-твоему, это продлится? Ты ведь даже не Фейри.

— Я стану им снова, как только получу Книгу.

— Если никто из них не убьет тебя раньше. Гроссмейстер отмахнулся.

— Невидимые не хотят править. После целой вечности в аду они хотят лишь быть свободными и утолять свой голод. — Его лицо стало бесстрастным, словно высеченное из мрамора. — Но я не стану объяснять поведение моей расы обычному человеку.

В этот момент я прекрасно видела ледяного высокомерного Фейри, которым он когда-то был и станет снова, стоит ему получить хотя бы мизерный шанс. Гроссмейстер говорил, что опыт смертной жизни изменил его. Даже если и так — а я в этом сильно сомневалась, — он с легкостью изменится снова. В мгновение ока.

— Ты сам сейчас вполне «обычный», приятель. Каннибал, паразитирующий на собственной расе. Я слышала, что у Светлого двора есть за это особо жуткое наказание.

— Тогда надейся, что они не узнают о тебе, МакКайла, — холодно ответил он.

Долгое время мы смотрели друг на друга, потом Гроссмейстер отбросил волосы назад и сверкнул улыбкой, которая должна была очаровывать. В другое время и в другом месте, если бы я не знала, кем или чем он является, это могло бы сработать. Он был прекрасен, в нем чувствовались порода и сила, а рваный шрам на лице делал его еще более загадочным. Наверное, Алина при встрече нашла его просто восхитительным. В Ашфорде, в Джорджии, не было никого, даже отдаленно похожего на Гроссмейстера.

Словно прочитав мои мысли о ней, он сказал:

— Я приехал в Дублин, потому что получил информацию о том, что «Синсар Дабх» в городе. Именно тогда я встретил твою сестру.

У меня внутри все застыло. Я хотела услышать об Алине, пусть даже и от него. Мне дико хотелось узнать о последних днях моей сестры.

— Как вы познакомились?

Он вошел в паб, где она сидела с друзьями. Она подняла глаза, и он почувствовал, как все остальные люди словно растаяли, превратились в бессмысленный фон, остались только он и она. Позже Алина сказала ему, что почувствовала то же самое.

Они провели вместе целый день. И ночь. И следующий день, и так далее. Они были неразлучны. Гроссмейстер узнал, что Алина отличается от других людей, что она тоже страдает от нового для нее существования, которого не понимает и с которым не знает, как справиться. Они учились вместе. Он нашел союзника в своей погоне за Книгой, на пути к своей цели — снова стать Фейри. Они были предназначены друг для друга.

— Ты лгал ей. Ты притворялся ши-видящим, — обвиняла я. — Иначе Алина ни за что не стала бы тебе помогать.

— Это ты так говоришь. А я думаю, что стала бы. Но она была непостоянной, и я не хотел рисковать. Она будила во мне чувства, которых я не мог понять. Я дарил ей чувства, которых она желала больше всего на свете. Я сделал ее свободной. То, как она смеялась… — Он замолчал, и по его губам пробежала слабая улыбка. — Когда она смеялась, люди оборачивались и смотрели ей вслед. Это было… У людей есть точное слово. Счастье. Твоя сестра познала его.

Я ненавидела Гроссмейстера за то, что он слышал ее смех, за то, что он знал, что Алина была счастлива, даже за то, что он прикасался к ней — он, монстр, который организовал изнасилование, искалечившее мои тело и душу. Наверное, эта ненависть горела в моих глазах, потому что его улыбка поблекла.

— Я сказал тебе правду. Я не убивал Алину, а это значит, что рядом ходит тот, кто это сделал. Ты уверена, что я злодей. Но что, если истинный виновник ближе к тебе, чем ты думаешь?

— Я снова подвожу итог: ты сделал из меня при-йа, — отрезала я и тут же забросила удочку. — Ты натравил на меня четырех принцев Невидимых.

— Трех.

Я уставилась на него. Я знала, что был четвертый.

— Тыбыл четвертым?

— В этом не было бы смысла. В данный момент я не Фейри.