Внезапно дверь отворилась. Оттуда выскочил человек в одежде самхаиста, вооруженный коротким бронзовым мечом. На какой-то миг Брансен замер. Ему показалось, что это старец Бедден. Тот воспользовался замешательством противников, выпустил из руки язык пламени, закрывший собой лезвие меча, и оттеснил незваных гостей, распространяя огонь перед собой несколькими мощными взмахами клинка.

Маквиджик, семенивший рядом с Брансеном, остановился и удивленно вскрикнул. Еще больше он изумился, когда Брансен вспрыгнул ему на плечи, оттолкнулся и взлетел на такую высоту, которая обычному человеку была бы просто не по силам. Он метнул копье в самхаиста, но не смог пробить его волшебную защиту, хотя и использовал всю свою Чи.

Впрочем, это был лишь отвлекающий маневр. Гарибонд перелетел через противника, который тщетно пытался достать его мечом, приземлился позади, просунул руку под мышку самхаиста, крепко прижал его к себе и схватил за шею. Враг отчаянно извивался, пытаясь выскользнуть. Тогда Разбойник подобным же образом обхватил его другой рукой так, что тот мог лишь беспомощно хлопать локтями, как курица крыльями.

Брансен подставил ему подножку, и оба упали. Самхаист не имел возможности выставить вперед руки и хлопнулся лицом об лед. Гарибонд немедленно вскочил, поднял отскочивший в сторону бронзовый меч и отошел. Однако поври вовсе не собирались останавливаться на этом. Они подбежали к поверженному врагу, принялись молотить его о лед, колоть и резать, чтобы окропить береты в его крови.

Тем временем Брансен проскользнул в открытую дверь. Следом вошла Милкейла.

— Надо найти источник силы Беддена, — сказала она. — Он должен быть больше, чем остальные.

Прежде чем Брансен успел что-то сказать, Кормик метнулся в сторону и закричал:

— Брат!

Там теснилась группа несчастных пленников, среди которых выделялся человек в платье абелийца.

— Джонд, — выдохнул Разбойник и со стыдом вспомнил свои сомнения на краю ледника, когда он всерьез размышлял, не развернуться ли и не отправиться ли назад к Кадайль и Каллен.

— Брансен Гарибонд, друг, вы пришли спасти нас? — тихо позвал брат Джонд, и Разбойник покраснел от смущения.

«Друг». Это слово врезалось ему в сознание, прозвучав обвинением, тем более страшным, что Джонд не имел в виду ничего подобного. Тем временем Кормик уже разрезал веревки на нем и остальных.

— Не каждый сумеет помочь нам в этом сражении, — сказала Милкейла, когда Брансен наконец подошел к ней и Кормику.

— Хорошо, что я нашел вас, друг, — сказал Брансен Джонду и только теперь с ужасом разглядел его изуродованное лицо, покрытое рубцами там, где раньше были глаза.

Слепой монах двинулся вслед за голосом, споткнулся о Брансена, падая, заключил его в объятия и зарыдал от радости и благодарности.

— Не время, — напомнила Милкейла. — Этот негодяй убивает моих людей! Уверена, что источник его сил где-то здесь. Какой-то канал соединяет его с волшебным излучением под ледником.

— Он дракон! — выкрикнул один из пленников.

— Воплощение ужаса! — подтвердил другой.

— Когда бы старец Бедден ни появился, он все равно пройдет по скату через холл, — быстро сказал брат Джонд, покачал головой и оттолкнул Брансена, словно отпуская его.

На лице абелийца было написано отчаяние, потребность помочь, попытка отплатить Беддену за отнятое зрение.

— Помогите! Прошу! — раздался сзади крик.

Все обернулись и увидели самхаиста, избитого Брансеном. Он полз на четвереньках, преследуемый четырьмя поври.

— Помогите мне! — повторил он, жалобно протягивая руки к людям.

Бикельбрин подбежал к нему, плюнув на обе ладони, взял дубинку и уже занес ее над головой раненого.

— Стой! — вмешался Кормик, и гном отпрянул. — Он покажет.

Схватка с драконом становилась все отчаяннее. Отбросив всякий страх, варвары закидывали чудовище копьями или бросались в атаку с мечами, стоило ему опуститься ниже. На троллей, которые рядом с монстром казались всего лишь назойливыми мухами, никто уже не обращал внимания.

Дракон отнюдь не выглядел взволнованным. Напротив, казалось, что он даже упивается битвой.

Тоникуэй и другие шаманы понимали это лучше, чем самые достойные и свирепые варвары. Они все неистовее пели гимны, чтобы вдохновить, защитить своих воинов, придать им сил, насылали на монстра самые убийственные чары и тряслись от страха.

Дракон казался не просто неуязвимым. Он как будто рос и становился все сильнее. Его чешую не пробило ни одно копье, ни один воин не устоял против него дольше чем на мгновение. Чудовище щелкало пастью, оглушительно хлопало крыльями, ударяло хвостом по рядам альпинадорцев или хватало их когтистыми лапами, и люди не могли ничего поделать.

— Как его одолеть? — услышал Тоникуэй собственный голос.

В надежде найти ответ шаман произнес заклинание, сотворил изо льда фигуру птицы, затем поднес маленький фантом к губам, вдохнул в него жизнь, взмахнул рукой и отослал к дракону.