— Говорю же, я видел его, — упорствовал Джавно. — Он плыл по течению, в тумане.

— Неужели? А может, затаился? — предположил гребец.

— Его мачта была срублена, — объяснил Джавно. — Да вот же он! — вскричал монах в следующий момент, указывая на силуэт корабля, едва заметный сквозь серую дымку.

Теперь его увидели и остальные. Никем не управляемый, с порванным парусом, он неуклюже раскачивался на волнах.

— Какая удача для острова Часовни! — воскликнул Джавно.

Он обернулся к товарищам и улыбнулся от уха до уха, представив, как будет доволен отец де Гильб и остальные монахи, вынужденные строить лодки вместо того, чтобы возводить церковь. Но улыбка испарилась с лица Джавно, стоило ему снова взглянуть на корабль.

Он хотел поторопить гребцов, но вместо команды послышалось лишь нечленораздельное бульканье. Тогда монах жестом велел им поторопиться, и лодка абелийцев резво подплыла к кораблю.

Настал их черед ахнуть.

На палубе, сплошь пропитанной кровью, лежали три альпинадорца, тоже все в крови — по-видимому, в своей собственной. Когда лодка ударилась о борт корабля, никто из них даже не пошевелился, и монахи поняли, что варвары, должно быть, почти мертвы.

— Наверное, они слишком близко подошли к ледниковым троллям, — сказал один из гребцов. — Северо-западный берег совсем рядом.

Он встал, схватился обеими руками за борт корабля и стал прижимать его к лодке, работая живым шлюпочным якорем. Второй гребец помог Джавно перелезть на корабль.

— Живой, — констатировал монах, склонившись над ближайшим альпинадорцем, рослым светловолосым атлетом.

Он порылся в кармане, извлек оттуда душевный камень и начал молиться.

Второй абелиец тоже перебрался через борт и направился к остальным раненым.

— Эти оба тоже живы, — объявил он почти сразу. — Но вряд ли продержатся долго!

Джавно прервал лечение молодого человека и занялся по очереди двумя другими варварами, отдавая каждому понемногу целебной энергии, чтобы поддержать жизнь или хотя бы остановить кровотечение. Ему даже не пришлось отдавать распоряжений товарищам. Они привязали альпинадорское судно к своей лодке, сели на весла и на полном ходу отбуксировали его к острову Часовни.

Звук голосов мало-помалу привел Андрузиса в сознание.

— Мы не животные, — донеслось до него непонятно откуда ворчание Тоникуэя.

— Да мы и не считаем вас таковыми, — прозвучал другой голос, принадлежавший, судя по акценту, южанину, для которого эрчук, основной язык Альпинадора, был неродным.

Андрузис услышал скрежет не то костей, не то цепей.

— Это простая предосторожность, — объяснил южанин.

Молодой варвар открыл глаза, но из-за сильной головной боли не сразу смог различать окружающие предметы. Наконец он увидел стоявшего перед ним монаха. В небольшом помещении, похожем на темницу, тускло горели факелы, отбрасывая на стены причудливые тени. Здесь пахло дымом. Он лежал на жесткой сырой земле. Нижняя часть туловища и ноги были укрыты одеялом. Андрузис попытался перевернуться на спину, чтобы лучше рассмотреть монаха и Тоникуэя, но тело пронзила такая острая боль, что он снова лег на бок.

— Я прикован цепью, как собака! — прорычал Тоникуэй.

— Это единственный способ обеспечить нашу и вашу безопасность, — ответил монах, в котором Андрузис теперь узнал брата Джавно.

Когда же рядом с Джавно он разглядел еще одного человека, Кормика, в душе несчастного варвара затеплилась надежда.

Кормик освободит его, ведь он — тайный друг.

— Отдыхайте и лечитесь, — посоветовал Джавно. — А мы тем временем проведем переговоры с вашим племенем, чтобы вернуть вас домой как можно скорее.

— Немедленно! — потребовал Тоникуэй. — Вы не имеете права…

— Не найди я вас посреди озера, вы были бы уже мертвы вместе с вашими соплеменниками, — отрезал Джавно. — Ведь я мог бы оставить вас там на растерзание троллям, не так ли?

Андрузис не мог видеть Тоникуэя, но живо представил себе его ярость.

— Я не жду благодарности, но требую повиновения, — продолжал абелиец. — Вы, все трое, все еще нуждаетесь в лечении камнями.

— Не смей приближаться с ними ко мне! — вскричал Тоникуэй.

— Без них вы бы умерли.

— Уж лучше смерть!

— Как угодно, — согласился Джавно, отступил на шаг и улыбнулся недоброй улыбкой, которая казалась еще более зловещей из-за дрожащих красных отблесков.

— К ним тоже, — не унимался шаман.

— Тогда тот, кого вы называете Канраком, погибнет, — предупредил Джавно.

— Пусть, если на то воля богов, — ничуть не смутившись, отвечал Тоникуэй.

Андрузису захотелось повернуться и ударить самодовольного шамана. А Джавно лишь тихонько засмеялся.