Игра доставляла Анастасии большое удовольствие – она знала, что ее противники, в особенности дядя Глеб, чрезвычайно болезненно переживают каждую неудачу. Еще бы, ведь их обвела вокруг пальца женщина!

Полторанин полностью оправдывал те огромные деньги, которые тратила на обеспечение бесперебойной работы пиар-отдела Анастасия. Продажный журналист смог накопать много неприглядных фактов из жизни дяди Глеба, а еще больше измыслить, причем так искусно, что никто никогда не усомнился бы в их правдивости. По своим каналам Полторанин распространял порочащие Остоженского сведения, и вскоре Настя узнала о том, что жюри одной из наиболее известных литературных премий России, финансовую поддержку которой обеспечивал в том числе и Остоженский, попросили Глеба Романовича подать в отставку с должности почетного председателя. Настя послала дяде Глебу бутылку шотландского виски пятидесятилетней выдержки, к которой была приложена записка: «Дорогой дядя Глеб, нового Саввы Морозова или Николая Третьякова из вас, увы, не получилось, однако надеюсь, что мой дар поможет вам развеять плохое настроение. Ваша Анастасия. P.S. Можете потреблять безо всякой опаски – полония в бутылке нет!»

Виски, как узнала Настя, Остоженский велел уничтожить, сначала, правда, подвергнув химическому анализу. Он очень надеялся, что там обнаружится отрава, ведь тогда можно будет напустить на Анастасию правоохранительные органы.

Дядя Глеб и без этого пытался использовать свои связи, чтобы навредить Насте, однако та, пользуясь советами Полторанина, обхаживала наиболее важных чиновников и влиятельных политиков, не забывая щедро оплачивать их услуги и делать чрезвычайно дорогие подарки их женам, детям и любовницам.

– Деньги решают все! – заверял ее Артем. – Остоженский им тоже платит, но старик, по слухам, скуповат. Заплатите в два раза больше, чем он, и жалкие людишки будут преданы вам, как ручные крысы!

Наконец настал момент поквитаться с Татьяной Куницыной. Через подставные компании Анастасия завладела контрольным пакетом акций телевизионного канала, генеральным директором которого была бывшая звезда информационного блока. Кстати, Остоженский ни за что бы не продал ни контрольный пакет, ни даже одну-единственную акцию, если бы узнал, что за всем стоит Анастасия Басалыго, но он был уверен, что заключает сделку с заслуживающим доверия российско-немецко-итальянским консорциумом, желающим инвестировать многие десятки миллионов.

Когда договор был подписан, Анастасия послала Остоженскому корзину черных роз (ровно сто штук) и короткую записку: «Дорогой дядя Глеб, вечно признательна вам за щедрый подарок!»

На следующий день Анастасия прибыла с визитом на принадлежащий ей телевизионный канал. Ее встречало руководство и в том числе Татьяна Куницына. Журналистка радостно улыбнулась, завидев Настю, – она и не подозревала, что та знает о ее предательстве и неприглядной роли в истории с покушением на Игоря и Машеньку.

– Анастасия Всеволодовна, добро пожаловать! – воскликнула Татьяна.

Настя пожала ей руку и изобразила на лице некое подобие улыбки.

На следующий день Настя пригласила Татьяну к себе в офис. Журналистка прибыла, как всегда, минута в минуту: Куницына никогда не опаздывала.

Ее провели в кабинет Насти – на стене висело два больших портрета – Игоря и Машеньки. Куницына, в глазах которой возник страх, быстро взяла себя в руки и, качая головой, произнесла:

– Какая страшная трагедия... Я тогда хотела помочь тебе, но не знала, как именно. Да и ты так быстро уехала за границу...

Настя предложила гостье кофе, зная, что Татьяна подлинная кофеманка и не устоит перед соблазном насладиться ароматным напитком. Как она и ожидала, Куницына заказала свой любимый эспрессо.

Они поговорили о старых делах, предались общим воспоминаниям, Татьяна выпила две чашки кофе и размякла. Настя пристально смотрела на журналистку, удивляясь, какой же выдержкой надо обладать, чтобы спокойно сидеть и мило болтать с женщиной, мужа и падчерицу которой убили при помощи информации, проданной Татьяной.

– Таня, – произнесла вдруг Анастасия, – мои юристы обнаружили кое-какие финансовые несоответствия на вашем, вернее, теперь уже на моем канале. Не можешь ли ты мне дать совет?

И она пододвинула к журналистке несколько документов. Та, быстро просмотрев их, задумчиво сказала:

– Да, подпись стоит моя, я не отрицаю. Но к махинациям я не имею ни малейшего отношения. В конце концов, я подписывала лишь то, что от меня требовалось. Ты же знаешь... – Она понизила голос и затараторила: – Глеб Романович Остоженский, бывший владелец контрольного пакета акций, отмывал через наш канал деньги, заработанные криминальным путем. Это было известно многим, но что я могла поделать?

– Таня, а как тебе удалось после Басалыго переметнуться к его злейшему врагу Остоженскому? – спросила Анастасия. – Причем тебя взяли на работу в тот день, когда я покинула Россию, и сразу на должность генерального директора!

Куницына мягко улыбнулась (и Настя поняла, что у журналистки давно готов ответ на щекотливый вопрос):

– Настя, ты же знаешь, что для меня в первую очередь важна профессиональная этика. После того, как я потеряла возможность работать на твоего покойного мужа, мне пришлось думать о хлебе насущном. Поэтому я приняла предложение Остоженского, однако с условием, что он не будет вмешиваться в информационную политику канала.