– Неужели? – спросила Настя. – А говорят, что канал работал исключительно на дядю Глеба и представлял его интересы: топил его противников и занимался соответствующей пропагандой.

– Неправда! – вспыхнула Куницына, но тут же сделала шаг назад: – А если и кое-что имело место, то я об этом не имела понятия!

– Тогда ты не будешь возражать, если я передам подписанные тобой сомнительные документы прокуратуре? – спросила Анастасия. – Ведь если тебя против воли заставили принимать участие в махинациях, о которых ты не имела понятия, то надо наказать виновного. То есть Глеба Романовича Остоженского.

– Настя, мы же свои люди, зачем поднимать такой шум? – спохватилась Татьяна. – Нельзя ли забыть о злосчастных бумажках? Все равно делу хода не дадут. Ну, ты понимаешь, ведь у Глеба Романовича могущественные друзья. А ты, насколько я в курсе, не в самых лучших отношениях с Остоженским.

– Таня, ты предлагаешь мне замять дело? – спросила с изумлением Анастасия. – А как же твои высокоморальные профессиональные принципы? Впрочем, ты давно изменила им... еще в тот момент, когда продала Игоря и меня дяде Глебу.

Такого поворота Татьяна не ожидала. Ее лицо покрылось бордовыми пятнами, Куницына прошептала:

– Я не позволю тебе кидаться такими обвинениями! Если хочешь, то увольняй меня, я быстро найду себе новую работу.

– Даже если эти документы получат широкую огласку? – спросила Анастасия, указывая на бумаги. – Не думаю, что тогда кто-то захочет иметь с тобой дело, Таня.

Куницына тяжело задышала.

– Ты не посмеешь! Да и кто гарантирует, что документы подлинные, а моя подпись настоящая? Я потребую проведения графологической экспертизы, и кто знает, к какому выводу придут эксперты. Не забывай, Настя, что репутация у тебя далеко не самая идеальная: сидела на зоне за попытку ограбления квартиры, затем, по слухам, занималась проституцией, подцепила себе Басалыго, «крестного отца» питерской мафии, оказалась замешана в великое множество сомнительных сделок... Ты – бизнес-леди с криминальным прошлым и настоящим, а я – самая известная тележурналистка России!

– Не забудь упомянуть, что у тебя имеется «Тэфи», масса других наград, а также титул «Совести российской журналистики», присужденный тебе в то время, когда ты продавала Игоря и меня.

Куницына зло бросила:

– Никто вас не продавал! А что бы ты сама сделала, если бы твоему ребенку угрожала опасность? Остоженский поставил меня перед выбором, и я не могла ответить ему отказом. Все, разговор закончен. Благодарю за кофе, кстати, не очень хороший. У тебя его не умеют готовить.

Журналистка поднялась и направилась к выходу, а Настя бросила ей в спину:

– Ну, наверное, дело в той субстанции, что была добавлена по моему приказу в кофе. Хотя вроде бы она не обладает ни вкусом, ни цветом, ни запахом. Все же одна из наиболее секретных разработок лабораторий ЦРУ...

Татьяна Куницына развернулась, на лице у нее застыла маска отчаяния и ужаса.

– Настя, скажи мне, что это дурная шутка! – простонала она. – В кофе ведь ничего не было?

– А как насчет того кофе, которым потчевала меня ты? – спросила Анастасия. – В нем ведь была какая-то гадость, которую ты подсыпала по приказу Остоженского, чтобы я не имела возможности лететь в Лондон? Конечно, иначе во время перестрелки в аэропорту я тоже могла бы погибнуть. И кто бы тогда переписал все имущество на дядю Глеба?

Журналистка словно подкошенная рухнула в кресло и зарыдала.

– Я не хотела... Там было что-то безобидное... и только на время выводило тебя из строя... Настя, скажи, что ты дала мне?

– Название и химическая формула вряд ли скажут тебе что-то, – заметила Анастасия. – Субстанция быстро всасывается в кровь, однако обладает поразительным свойством: если в течение примерно двух часов после ее принятия жертва получит сыворотку, то токсическое действие яда будет нейтрализовано. Первую чашку кофе ты выпила... Да, примерно час назад. Значит, у тебя в запасе еще час, чтобы спастись.

Куницына сползла с кресла на пол и завопила:

– Настя, дай мне сыворотку! У меня ребенок! У меня муж! У меня пожилые родители! Я не хотела... Я не знала, что затевает Остоженский... Мне очень жаль!

– И мне тоже! – жестко сказала Анастасия. – Я считала тебя подругой и доверенным лицом, а ты предала меня и обрекла на смерть Игоря и Машеньку. И не уверяй меня, будто не подозревала о страшных последствиях. Ты ведь такая умная, Таня! Естественно, ты все понимала с самого начала.

Журналистка, глотая слезы и размазывая по лицу косметику, прошептала:

– Настя, сжалься надо мной! Я хочу жить, очень хочу жить! Мой ребенок, мой муж...

– Ты взываешь к моему милосердию? – усмехнулась Анастасия. – Вспоминаешь о своем ребенке и муже? А ведь ты украла у меня моего мужа и моего ребенка! Машенька стала для меня дочкой, а ты...

– Я не хотела! Я не думала, что все так закончится! Я...

Татьяна Куницына забилась в истерике. Встав из-за стола и подойдя к бывшей подруге, Анастасия сказала:

– Сыворотка у меня есть...

– О, прошу, дай мне ее! – закричала Татьяна. – Настя, я чувствую, что уже не могу подняться на ноги... Я же знаю, ты добрая, ты хорошая, я изучила твой характер!