На следующий день анархисты распространили «Извещение» от имени «Всероссийского повстанческого комитета революционных партизан», в котором рабочие и крестьяне призывались к немедленному восстанию против Советской власти. «Извещение» заканчивалось словами: «Динамита и бомб хватит». Вскоре подполье напечатало и распространило листовку под заголовком «Медлить нельзя». Она была полна клеветы и злобных выпадов против партии большевиков, в ней содержался призыв уничтожать коммунистов.

В ходе следствия по делу арестованных анархистов московским чекистам стало также известно о готовящемся взрыве в Кремле, о складе оружия в Краснове.

Ранним осенним утром отряд московских чекистов и красноармейцев во главе с Е.Г. Евдокимовым прибыл в Красково. Машины оставили у станции, незаметно окружили дачу.

Ефим Георгиевич понимал, что захватить вооруженных до зубов бандитов будет нелегко. Поэтому во избежание кровопролития анархистам было предложено покинуть дом и добровольно сдать все оружие. Однако в ответ на это засевшие на даче преступники открыли огонь, стали бросать ручные гранаты и самодельные бомбы.

Перестрелка продолжалась более двух часов. Кольцо окружения постепенно сужалось, чекисты и красноармейцы все ближе подходили к дому. Вдруг раздался взрыв, взлетели на воздух обломки крыши, обрушились стены двухэтажного деревянного здания. Осознав безвыходность своего положения, анархисты взорвали дачу.

Несколькими днями позже в дачной местности Одинцово был найден брошенный анархистским подпольем еще один склад динамита. Одновременно чекисты обезвредили анархистско-террористические организации в других городах страны. Так, в Туле было найдено два оклада оружия с бомбами, револьверами и винтовками и арестован известный (своими злодеяниями террорист-«экспроприатор» Розанов. Он дал ВЧК ценные сведения об участниках подполья. В частности, благодаря Розанову стало известно, что в одном из московских переулков анархисты захватили небольшой особняк и устроили там склад оружия и взрывчатки. Руководил ими некто Лагутин.

– Отчаянный мужик этот Максим Лагутин, — сказал одному из чекистов Ефим Георгиевич, ознакомившись с показаниями Розанова. — Я его с одиннадцатого года знаю, в Верхнеудинске, в ссылке с ним познакомился. По-моему, это не самый опасный наш враг. Грабежами его шайка занималась, но до террора они еще не дошли. Однако брать все равно придется.

Прибывших на машине к особняку чекистов анархисты встретили пулеметной очередью. Правда, били в воздух; предупредительно.

— Разрешите вызвать взвод курсантов и бронемашину. Противник хорошо вооружен, нам своими силами особняк не взять, — обратился к Ефиму Георгиевичу один из сотрудников.

— Не надо. С Лагутиным такая вещь может не пройти. Динамита у него много, рванет со злости особняк. А рядом много жилых домов. Попробую-ка я его уговорить. Все же когда-то знакомцами были.

Ефим Георгиевич достал из кармана белый платок и, взмахнув им, перешел улицу.

— Максим, выходи, надо переговорить, — крикнул он.

— Нам не о чем «разговаривать, — донеслось со второго этажа.

— Напрасно ты так считаешь, Лагутин. Наш разговор должен обязательно. Состояться. Это может спасти десятки жизней. Ты же видишь, я у дома один и без оружия. Тебе нечего опасаться.

Лагутин ничего не ответил, видимо, пошел советоваться со своими.

— Ладно, я сейчас выйду. Но только учти — попытаетесь меня захватить, забросаем гранатами.

Через минуту скрипнула дверь, и в палисаднике появился худощавый седой человек в кожанке. В руке он держал наган.

— Убери оружие, Максим. Я думал, ты остался таким же смелым. А тут испугался старого товарища по борьбе с самодержавием.

— Я слушаю тебя, говори.

— Что ты здесь окопался, Лагутин? Неужели не понимаешь, что сопротивление бесполезно? Только людей погубим.

— Все равно мы не сдадимся, так и передай своим.

Зря ты так. Нам известно, что твоя группа не участвовала в убийствах. В ходе следствия это будет принято во внимание.

— Ты что, смеешься надо мной? Какое следствие? Вы же всех наших в Сокольники вывозите и по ночам в лесу расстреливаете, без всякого разбирательства.

— Наивный ты человек, Максим. Вон, голова вся седая, а жизнь тебя так ничему и не научила. Эти слухи контра специально по Москве пускает, чтобы больше нашей крови пролилось. А ты им и поверил.

Лагутин исподлобья посмотрел на Евдокимова.

— Ты хочешь сказать, что мне и моим ребятам сохранят жизнь?

— Вы же не имели отношения к взрыву в Леонтьевском переулке и к другим террористическим актам?

— Да. У нас другие дела.

— Знаем, ограбление складов с оружием и продовольствием. За это, конечно, придется ответить.

Лагутин задумался. Пауза длилась с минуту.

— Мне нужно посоветоваться с моими людьми, — сказал Лагутин и пошел в особняк.

— Думаете, сдадутся? — спросил Ефима Георгиевича его помощник.