– Так я же тебе говорю, парень весь пропитан ботами!

Эти трое уже общались на «ты», участие в заговоре сблизило их, сделало командой несмотря на все противоречия.

– И он ими управляет! – Михаил хлопнул ладонью по столу. – Понял, сколько он может нам дать?

– Нет-нет, – вступил Зарецкий. – Не управляет. Они просто симбионты. Парень дает им кормежку и материал для возобновления популяции, а боты честно отрабатывают свой хлеб.

– Парень думает, что он вроде экстрасенса. То есть, какие-то управляющие действия может производить, – не согласился Михаил. – Он сосредотачивается – и что-то происходит. Это уже управление, пусть и очень примитивное.

– Ничего себе примитивное… – буркнул Рыбников. – Телепатия практически. А откуда кормежка и все такое?..

– Заботливая мама все эти годы пичкает ребенка таблетками. В частности, ему прописан очень серьезный витаминный комплекс с микроэлементами, – сказал Зарецкий. – Ну и чисто в теории рискну предположить, что отдельные группы ботов выходят погулять наружу. Откуда мы знаем, какая там рабочая плотность роя? Может, они за целый метр остаются на связи. А на человеке столько всего…

– Да он чесался бы тогда как завшивленный!

Зарецкий тут же почесал в затылке.

– Так нормально? – спросил он. – Заметно? А у меня на шее цепочка золотая, между прочим. Если парень, допустим, носит крест…

– Сейчас все носят, это модно, – сказал Михаил. – Еще кольца, серьги… Не дети, а новогодние елки. Наш клиент чистый, кстати. Но крест у него должен быть. И боты могут преспокойно объедать его телефон. Черт возьми! О телефонах-то мы не подумали… О кольцах, серьгах, цепочках…

– Не о чем было думать, – сказал Рыбников. – Стандартная «девятка» наружу не полезет, зачем ей…

– А нестандартная?!

Воцарилось молчание. Рыбников жевал губу, Зарецкий глядел в потолок.

– Твою мать… – упавшим голосом подвел итог Михаил. – Мы кого грузить собираемся всей стране, а?

– М-да… – неопределенно протянул Зарецкий.

– Снаружи – фигня! – сказал Михаил будто плюнул. – Побрякушки и бытовая техника. А внутри?! А если у человека кардиостимулятор? Там же тоненькие электроды…

– Вкусные-превкусные, – ввернул Зарецкий.

– Ой, ё… И тут банда голодных репликаторов, которым нужен материал… – Михаил схватился обеими руками за голову.

– Вы меня раньше времени не пугайте, – глухо попросил Рыбников. – Я сейчас прикину и скажу.

– Скажет он… Ты уже много всякого наговорил. Дорогие мои коллеги! Вам государство доверило здоровье нации! Не больше и не меньше! Государство на вас надеется. Я на вас надеюсь. А вы чем вообще думаете?! Мы сейчас людей загрузим… Ботами-грызунами!!! – рявкнул Михаил. – Ну вы молодцы! А уж я-то хорош! Вот это баг прохлопал! Роскошный баг…

– Тут есть и моя вина, – Зарецкий опустил глаза и театрально заломил руки. – Я должен был, обязан был…

– Да погодите вы оба! – почти взмолился Рыбников. – Устроили аврал, сами у меня на голове сидите, требуете результат, а я который месяц из лабы не вылезаю и должен любую мелочь в голове держать?

– Вот на этом все уголовники и палятся, – глубокомысленно произнес Зарецкий. – На мелочах.

Михаил наградил доктора откровенно ненавидящим взглядом, но промолчал.

– Во дурак, – процедил Рыбников. – Мы живых людей попортить можем, а он думает, на сколько лет за это сядет.

– А у меня профессия такая, – спокойно ответил Зарецкий. – Рискованная. Знаешь, почему у врачей отвратительный почерк? Нам еще на первом курсе говорят: все, что вы пишете, ребята, в истории болезни, вы на самом деле пишете для прокурора…

– Господи, с кем приходится работать… – пробормотал Рыбников.

– Заткнитесь, пожалуйста, оба, – приказал Михаил. – А то сейчас я выскажусь. Про весь наш дружный коллектив. Будет очень больно и обидно, честное слово.

Рыбников уселся напротив Михаила и принялся барабанить пальцами по столу: думал. Зарецкий заинтересованно скалил зубы. Михаил подтянул к себе ноутбук и быстро листал какие-то документы.

…Из незаметного отверстия, будто проколотого тонкой иглой в штукатурке, за ними подсматривала камера. Черно-белая картинка утекала неведомо куда. Кто там сидел на другом конце канала, что он понимал в увиденном и услышанном… Неизвестно. Со дня, когда кабинет занял Михаил, косметический ремонт тут делали дважды. Но камеру не заметили, она оставалась на своем месте, и крошечная дырочка рано или поздно снова возникала напротив объектива. Наверное так было всегда.

Изображение вдруг померкло: что-то лезло в объектив.

Это маленький, едва с булавочную головку, серебристый вертолетик, смешно переваливаясь с боку на бок, вскарабкался по стене и заглянул в дырочку, где пряталась камера…

– Я так мыслю… – начал Михаил.

– Не успеет, – сказал Рыбников. – Точно.

– Погоди. Я так решил: вводим ограничения на вакцинацию. Придется согласовать на самом верху, но я разберусь.

– Да чего ты паникуешь. Во-первых, не успеет. Во-вторых, ей этого просто не надо. Не-на-до, понимаешь?