Но эти тинейджеры то ли не слышали никогда про «подвал Мюллера», то ли просто выросло какое-то вконец офигевшее поколение – не боялись они, и все тут. Напротив, они вели себя так нагло, что начальник службы безопасности едва сдерживался. Он уже звонил Михалборисычу, прося разрешения пугануть негодяев всерьез, но тот запретил.

– Главная добыча у меня, – сказал директор. – А этих… неуловимых мстителей мы вернем родителям целыми и невредимыми, понял? Без шума и пыли. Не форсируй допрос. Это просто глупые дети. Я с ними потом лично поговорю, и все будет хорошо.

Начальник службы безопасности тяжело вздохнул.

Он сам понимал, что форсировать допрос нельзя. Вот, допустим, эта кудрявая нахалка: девочка хорошая, только у нее нехороший папа. Мало ли, чего ему в голову взбредет, если дочка нажалуется. А охрана, она только в боевиках любит драки и перестрелки. В реальной жизни охрана существует для того, чтобы никто пальцем никого не тронул. А вздумает тронуть – свою морду подставляй. Но это уже будет считаться проколом в работе.

Потому что главная задача службы безопасности – заранее предугадать и вовремя предотвратить любой инцидент. А сейчас охрана позорно облажалась, проворонив в институте четверых диверсантов. Начальник очень надеялся, что перед ним именно глупые дети, решившие поиграть в джеймсов бондов. Но даже и при таком раскладе этика службы требовала от него положить на стол Михалборисыча заявление об уходе.

Глупых детей очень хотелось выпороть. Они ломали карьеру начальника, и будь такая возможность, он сломал бы их самих за это. Девчонки ломаются в пару минут. А к парню можно вообще не прикасаться: он посмотрит на то, что собираются делать с девчонками – только собираются, – и сам все расскажет.

Но это было бы непрофессионально.

Тем временем глупые дети разыгрывали целый спектакль. Даша старательно притворялась дурочкой – у нее по этой части накопился богатый опыт, дома научилась. Мария всем объясняла, что с ними сделает ее отец, если она тут прольет хоть одну слезинку. Принц рассказывал про своего папу – африканского короля, у которого народ пускай небольшой, зато очень злобный. Это вылилось в бурное выяснение, чей папа круче. В какой-то момент едва не дошло до рукоприкладства, и Марию с Принцем еле растащили по углам.

Начальник службы безопасности слушал этот бред и тихо дурел. А потом себя поймал на том, что получает некоторое удовольствие. Он-то раньше знал, что по-настоящему долбанутый папаша только у блондинки. А оказывается, родители капитально больные и у этих двоих.

Иначе откуда берутся такие отвязанные дети?

Он даже немного расстроился, когда директор попросил его подняться наверх. Зрелище тут, внизу, было отменное.

Леха сидел, развалясь в кресле, глядел на портрет своего дедушки и пытался изобразить на лице его фирменный ехидный прищур. Выходило, кажется, так себе: Михалборисыч не впечатлялся. Директор был спокоен, как удав, переваривающий кролика.

Он не задавал вопросов. Его будто бы ничего не интересовало. Он знал, чего хотел.

Доктор Зарецкий тоже выглядел уверенно: бродил по кабинету, улыбаясь и делая странные движения руками, словно втыкал что-то и выдергивал.

– Давай по-взрослому, Алексей, – сказал Михаил. – Предлагаю тебе сделку. Очень простую сделку. Ты зайдешь ненадолго в наш стационар, буквально на полчасика, а потом отправишься живой-здоровый на все четыре стороны. Никаких претензий, никаких последствий. Живи, как раньше жил. Захочешь поболтать, звони мне, заходи в гости. Только не просись обратно в Нанотех, ты уволен.

– А чего я сделал-то?! – очень по-школьному возмутился Леха.

Ты бегал, подумал Михаил, ты снова бегал. И ты снова глядишь так, как раньше. В тебе опять сидит пятая серия, и на этот раз я ее достану. Эта «пятерка» – прямо чудо какое-то, и она нужна мне, нужна.

– Хочешь, чтобы я нудно и долго описывал, как ты организовал шпионский заговор? Ты сам должен понимать, что продукция Нанотеха это не просто «секрет фирмы», а часть федеральной программы. За промышленный шпионаж сейчас наказывают очень жестоко, но тут уже попахивает государственной изменой, мой юный друг.

– Тоже мне секрет… – бросил Леха. – Через несколько месяцев эта ваша государственная измена будет сидеть в любом гражданине России. Вынимай и клади под микроскоп…

– Ага, – согласился Михаил. – Напрасно ты поспешил, если хотел просто рассмотреть поближе «девятую плюс». Подождал бы, разве трудно… Алексей, давай не будем о скучном и грустном. Давай не будем о том, как и за что ты угодишь в колонию для несовершеннолетних. И почему ты оттуда пойдешь во взрослую тюрьму. А я гарантирую это, если ты и дальше будешь тут… Демонстрировать свою немереную дурь. Не зли меня, не надо. Пока что я предлагаю сделку. Да? Нет?

– А если нет, вы меня, значит, посадите? – спросил Леха почти весело.

Он не верил Михаилу. Никого тот никуда не посадит: ему не нужна огласка. Лехе все было совершенно ясно, и он просто тянул время.

Время требовалось, чтобы, образно выражаясь, разогреть кровь.

– Посажу, только не сразу. Сначала мы тебя усыпим и отправим в стационар на каталке.

Усыпил один такой, как же, мысленно усмехнулся Леха. Ты отлично понимаешь, что это будет непросто. Ты сейчас только об одном думаешь: я уже супермен, или только учусь. Ты боишься, что я прыгну головой в окно и улечу с четвертого этажа.