– Так о чем же ты мечтала? – полюбопытствовал Иннокентий, отламывая кусочек хлеба. – И что из этого сбылось?

– Да почти все! Я хотела, чтобы у меня были деньги, наряды, шикарный мобильный телефон… Хотела бывать каждый вечер вот в таких роскошных местах. Мечтала встретить такого классного мужчину, как ты…

– Получается, все твои мечты сбылись еще в старом году. – Художник кивком поблагодарил официанта, подлившего вина им в бокалы. – А что же я буду желать тебе в новом? Придется быстренько придумать еще какую-нибудь мечту.

– Ну еще… Еще я хочу стать актрисой.

– Не сомневаюсь, это желание тоже вполне осуществимо. С такой внешностью, как у тебя…

– Ой, да брось ты! – смутилась Настя. – Ничего в моей внешности особенного нет. Нос курносый, рост небольшой…

– Ты к себе несправедлива, Настя. Кстати, как тебе салат?

– Просто с ума сойти, как вкусно! Ой, гляди, там, на эстраде, Снегурочка. Неужели тут еще и представление будет?

– Обещали целую ночь сюрпризов. – Комов кивнул на лежащее на столе праздничное приглашение.

Тут около их столика появилась очень коротко стриженная девица с красными волосами в асимметричной цветной кофточке и белых капри.

– Кеша, вы помните меня? – почти пропела она, сильно растягивая гласные. – Я Илона Садовникова, брала у вас интервью в прошлом месяце для журнала «О своем, о девичьем». Скажите, кто ваша очаровательная спутница? – Она криво улыбнулась Насте.

– Как! Ты не знаешь? – Комов очень натурально изобразил изумление. – Странно, Илона, ты такой продвинутый журналист… Это же Анастасия Федотова, восходящая звезда экрана!

«Надо же… Когда это я успела назвать ему свою фамилию? – удивилась про себя Настя. – В упор этого не помню!»

– Она сейчас снимается во всех заслуживающих внимания сериалах. – Художник тем временем продолжал «заливать баки» журналистке. – Ты что, Илона, телевизор не смотришь?

Журналистка растерялась лишь на долю секунды, но тотчас нашла выход из положения:

– Ой, простите, пожалуйста, Анастасия, я не узнала вас с новой прической! – Она защелкала фотокамерой, делая снимки Насти в разных ракурсах.

– Ну вот ты уже и становишься знаменитой! – улыбнулся Комов, когда беспардонная Илона наконец отошла от их столика. – Теперь наверняка наши с тобой совместные фотографии появятся и в глянце, и в Интернете.

– Здорово, да? – просияла Настя.

– Ты рада, что это все произошло с тобой? – спросил вдруг художник, пристально поглядев на девушку.

– Ты еще спрашиваешь! Просто выразить не могу, как рада! Спасибо тебе огромное! – Она с жаром стиснула его ладонь. – Ты потрясающий! Я тебя обожаю!

Художник улыбнулся ей так, что у Насти даже закружилась голова. Никогда в жизни своей она еще не видела настолько привлекательного мужчины… Она просто сходила по нему с ума.

– Скажи, милая, – проговорил он вкрадчиво, нежно и тихо, почти прошептал. – А ты могла бы исполнить одну мою просьбу? Совсем маленькую просьбу?

– Конечно! – не задумываясь, ответила Настя. – Я сделаю для тебя все, что угодно! Что ты хочешь?

– Сущий пустяк. Тебе надо всего лишь подписать небольшой документ…

– Документ? – захлопала наклеенными ресницами Настя.

– Ну да. Одну маленькую бумажку…

– Какую? Или это тоже сюрприз?

Вместо ответа Иннокентий только снова очаровательно улыбнулся.

«Наверное, он хочет что-то мне подарить, – радостным вихрем пронеслись мысли в голове у девушки. – Что-то серьезное. Может быть, машину? Или даже квартиру? С ума можно сойти! Как же мне повезло с любимым человеком!»

– Вот только я не помню, куда дела паспорт… – спохватилась Настя, торопливо открывая сумку. Ей вдруг пришло в голову, что она могла забыть его в кармане старой куртки.

Комов покачал головой:

– Не волнуйся, не нужно никакого паспорта. Достаточно одной твоей подписи.

– Нет, слава богу, вот он! – воскликнула она, найдя в недрах сумочки то, что искала.

– Тогда, может быть, сделаем это сейчас? – предложил Иннокентий.

– Что, прямо тут? – удивилась Настя, показывая на стол, заставленный закусками.

– Нет, ну зачем же… Я зарезервировал для нас номер, тут, в отеле, на третьем этаже. Давай поднимемся туда, там уже все гото…

Договорить ему не дал радостный голос ведущего: