– Ты не устала? – поинтересовался Иннокентий, рисуя легкими штрихами волосы девушки.

– Есть немного, – призналась новоиспеченная натурщица. – Это, оказывается, очень трудно – вот так сидеть, не шевелясь.

– Тогда давай сделаем перерыв.

– Да, давай. А можно посмотреть?

– Ну конечно!

Настя рывком соскочила со своего места и подбежала к нему, на ходу потирая затекшую шею.

– Здорово! Неужели я и вправду такая красивая?

– В реальности ты намного лучше, – отвечал тот. – Карандашный эскиз, конечно, не способен передать всего твоего очарования.

Девушка продолжала внимательно рассматривать его работу.

– Только я у тебя получилась какая-то… Ну как будто маленькая совсем. Как будто еще в школе учусь…

– В этом и есть твоя прелесть. – Иннокентий убирал принадлежности для рисования. – Твоя молодость особенно заметна на моем фоне.

– Ну что ты! – возразила девушка. – Что ты на себя наговариваешь! Ты очень клевый. И совсем даже не старый.

– Ох, не льсти мне, Настенька, а то еще немного – и я тебе поверю. Нет уж, милая, это ты у нас только едешь на ярмарку, а я, увы, уже с ярмарки…

В этот момент дьяволица, которая уже давно заскучала, резко вмешалась в их разговор.

– Слышь, Кешка, хватит уже кота за яйца тянуть! – рявкнула она на своего подопечного. – Хорош ныть и заговаривать девке зубы, ты не для этого ее сюда притащил! Давай действуй! Помни, что у тебя времени только до полуночи!

Художник испуганно оглянулся на нее, при этом у него был вид собаки, которая боится, что ее пнут или ударят. Апрель пожалел, что Настя этого не видела, – она все еще рассматривала эскиз своего портрета.

– Ладно, не будем об этом, – торопливо сказал Комов. – Пойдем-ка в гостиную. По-моему, самое время проводить старый год и выпить шампанского. У меня на этот случай припасена бутылочка «Дом Периньон».

– Настоящее французское шампанское? Значит, сухое. Настоящее шампанское всегда бывает сухим. – Настя удобно устроилась в одном из глубоких кресел. Ангел пошел за ней.

– И откуда же у юной леди такие обширные познания? – Иннокентий, пройдя в отгороженный барной стойкой кухонный отсек, вынул из холодильника запотевшую темную бутылку, запечатанную черной фольгой. – Будь добра, похозяйничай, пожалуйста, возьми вон в том шкафу бокалы. А я пока достану икру. Надеюсь, у тебя нет аллергии на черную икру?

– Нет, что ты! Где, ты сказал, бокалы?

– Вон там, на верхней полке. Запоминай, где что лежит…

Ангел надеялся, что хотя бы в этот момент его протеже вспомнит о нем – ведь именно о шампанском и икре они разговаривали с ней ночью в ресторане. У девушки действительно мелькнуло какое-то смутное воспоминание – но сейчас ее больше взволновали слова художника. Как это он сказал… «Похозяйничай, пожалуйста», «Запоминай, где что лежит». Неужели он действительно хочет, чтобы она часто бывала здесь и знала, где что хранится? Неужели она и правда может стать хозяйкой в этой шикарной квартире? Настя просто не верила своему счастью.

– Давай сядем тут, здесь удобнее. – Художник придвинул к дивану журнальный столик. Поставил бутылку и серебряную креманку в форме двух раковин – в б'oльшей был колотый лед, в меньшей, находящейся сверху, – горкой лежала черная икра. Он нажал кнопку пульта управления музыкального центра, и в комнате зазвучала негромкая музыка. – Прошу, мадемуазель, ваш бокал!

Настя осторожно поднесла к лицу наполненный фужер.

– Пахнет лимоном, – сообщила она. – И еще чем-то… очень душистым.

– Цитрусовые и цветущий миндаль. – Иннокентий тоже поднял свой бокал. – У меня есть тост.

– Я слушаю. – Девушка развернулась к нему.

– Хочу выпить за последний день старого года, – глядя ей в глаза, проговорил Иннокентий. – За день, который, как мне кажется, станет началом моей новой жизни. Знаешь, едва только началась эта зима и выпал снег, у меня вдруг появилось предчувствие, что под Новый год со мной произойдет нечто особенное, совершенно необычное… Может быть, даже чудо. Это как в детстве… Ты, наверное, еще помнишь это предновогоднее чувство, ожидание праздника и волшебства. Елка, запах хвои и мандаринов, искрящийся в свете фонарей снег…

– И вечер накануне, когда тебя укладывают спать попозже, и ты стараешься не уснуть и подстеречь приход Деда Мороза! – подхватила девушка. – Взрослые в соседней комнате шумят и веселятся, а ты крепишься изо всех, чтобы не спать, и гадаешь, что же такое получишь в подарок… А потом не выдерживаешь и сама не замечаешь, как отрубаешься!

– Да-да, я рад, что ты так хорошо меня понимаешь! – свободной рукой Комов нежно пожал ладонь девушки. – Знаешь, Настя, мне казалось, что я уже давно вырос, что это чудесное ощущение никогда больше не вернется. Я уже не молод, я повидал жизнь, я, что греха таить, очерствел душой… Но сейчас я почему-то чувствую себя маленьким мальчиком, который утром встал раньше всех, тихонько прокрался к елке и нашел под ней свой подарок – большую золотую коробку, перевязанную красной лентой. И я тихонько, замирая от счастья и даже боясь дышать, развязываю пышный бант, потянув за концы, снимаю ленту, берусь за крышку коробки…