Дама, от нетерпения бродившая туда-сюда по квартире, в этот момент снова появилась в гостиной и, услыхав последние слова своего подопечного, громко хмыкнула.

«А ведь он сейчас не врет! – с удивлением отметил ангел. – Впервые за все это время он абсолютно искренен. Он действительно чувствует все то, о чем рассказывает. У него скверно на душе, он устал от той жизни, которую ведет под покровительством своей хранительницы, он хотел бы все изменить и искренне мечтает о чуде, которое перевернет всю его судьбу… В конечном счете, его даже жаль!»

– Так что же там в коробке? – Девушка чуть не прыгала на диване от нетерпения. – Говори скорее, не томи!

– Еще не знаю, – с улыбкой отвечал Комов. – Я ведь еще не успел снять крышку. Быть может, там спряталась ты?

Услышав именно то, что хотела, Настя довольно потупилась.

– Что-то я затянул с тостом, – опомнился художник. – Так у нас все согреется – и икра, и шампанское. Словом, пьем за последний день старого года. День, которому я бесконечно благодарен за то, что он подарил мне встречу с тобой.

Бокалы соприкоснулись с нежным хрустальным звоном, мужчина и девушка улыбнулись друг другу.

– Очень вкусно, – заверила Настя, отпив большой глоток.

– Да, неплохое шампанское. Только действительно уже немного согрелось. Нет, не жульничай, пей до дна! Хочешь икры?

– Да.

Она попробовала зачерпнуть блестящую черную массу из креманки, но получилось плохо. Икринки сорвались с ложечки и упали на инкрустированную столешницу.

– Ой, какая же я клава безрукая! – расстроилась Настя.

– Почему Клава? – Иннокентий нежным движением взял ложечку у нее из пальцев.

– Ну клава, клуша… Сейчас все так говорят. А еще говорят «тупое блондинго».

– Надо же! Никогда не слышал. Теперь буду знать. – Он ловко намазал икру на крохотный хлебец и своей рукой положил девушке в рот. – Вкусно?

– Опупеть можно! – ответила она.

Дама уже совсем заскучала. Она бродила по комнате, кутаясь в свой палантин и кидая недовольные взгляды в сторону своего протеже. От нечего делать бралась то за одно, то за другое: щелкала пультом телевизора, переключаясь с канала на канал; смешивала себе коктейль и отставляла его после пары глотков. И все время подгоняла художника, чтобы тот действовал быстрее.

Слушая ее, Комов разлил оставшееся шампанское по бокалам.

– Надо же, как в аптеке! – изумилась девушка. – Поровну – тютелька в тютельку!

– Мастерство не пропьешь… – усмехнулся Иннокентий. – Давай теперь выпьем за тебя.

– Нет, за тебя!

– Может, все-таки лучше…

– Не-а, не лучше, – упрямо помотала головой Настя. – И вообще, дай мне сказать! У меня тоже есть тост.

«Боюсь, она уже опьянела, – забеспокоился Апрель. – Вон как блестят глаза, и щеки порозовели… Ничего удивительного, она ведь почти не спала сегодня ночью».

– Не знаю уж, что там такое лежит в твоей коробке под елкой, – кокетливо продолжала Настя, – но желаю, чтобы там непременно оказалось что-нибудь очень-очень хорошее. Например, большая настоящая любовь. Разве может быть на свете что-то лучше любви? Давай выпьем за это!

– С удовольствием.

Вновь раздался хрустальный звон. Едва парочка отставила пустые фужеры, Дама решительным шагом приблизилась к дивану и энергично толкнула своего протеже в сторону девушки.

– Ну все, хватит! – прикрикнула она. – Бери ее тепленькой!

– Спасибо тебе за добрые слова, Настя. Как хочется, чтобы они сбылись… – Художник взял в руки ее ладонь и поцеловал. – Какие у тебя красивые пальцы… – Он взял вторую руку и тоже поднес к губам. Придвинулся поближе и зарылся лицом в волосы девушки. – Ты восхитительно пахнешь, Настя. Аромат свежести и чистоты. Так, наверное, пахнут ангелы.

Дьяволица расхохоталась во весь голос.

– Ну давай, давай, шустрее! – подбадривала она своего подопечного криком, как болельщик на стадионе. – Давно уже пора ее завалить! Видишь, она сама уже из трусов выпрыгивает!

Девушка действительно сама развернулась навстречу мужчине. Ее руки страстно обвили его шею, губы нашли его рот. Комов сделал какое-то почти незаметное движение – и комната погрузилась в полумрак.

«Я не могу этого видеть! – вдруг признался себе ангел. – Не могу и не хочу! Это ужасно!»

Он уже вскочил на ноги, чтобы броситься прочь, когда услышал голос Иннокентия:

– Милая, я оставлю тебя на минуту, хорошо?

– Возвращайся скорее, – попросила девушка. Она уже полулежала на диване, на блузке были расстегнуты все пуговицы.