– Фрахт ФОБ мексиканский порт, господин Безуглов? Демараж за ваш счет? Упаковка в стандартных сорокафутовых контейнерах? Аккредитив подтвержденный и безотзывный? И, должно быть, с индоссаментом? Как вы понимаете, я готов взять на себя все технические аспекты перевалки, но гарантом сделки должна целиком выступать московская фирма.

Иван утвердительно кивал в ответ на все вопросы.

– Погодите, - вмешался Лермонтов, по-прежнему не веривший, что Верлен успел таким легкомысленным манером прочесть весь документ, который стоил ему трех дней работы.
– Мы, кажется, пропустили пункт о канадском таможенном контроле. Вы согласны взять на себя эту ответственность?

Верлен быстро повернулся к юристу.

– Не беспокойтесь, молодой человек, - сказал он насмешливо, - у меня в Монреале есть собственные закрытые склады, так что продукция будет экстерриториальной все двое суток, и таможенная очистка не потребуется. .

Очевидно, он ухитрился не только тщательно прочитать весь контракт, но и проанализировать его. Едва ли не первый раз за эти годы Таня увидела бизнесмена, который мог соревноваться с Иваном Безугловым.

– Наш аккредитив будет выписан через два дня после получения телефакса из Сеула, за вычетом комиссии и платы за перегрузку, - продолжил Верлен.
– Вы, я вижу, уже подписали контракт, господин Ким Ду-Хван? А вы, господин Безуглов?

Иван неторопливо достал из внутреннего кармана пиджака, подбитого серым атласом, свой перьевой "Паркер" малахитового цвета (точную копию модели 1928 года) и протянул руку к контракту. Как восхищалась Таня его строгим лицом в такие минуты! Казалось, на нем написаны вся радость, бушующая в душе талантливого предпринимателя, от завершения тяжелого труда, от того, что удалось собрать вместе людей со всех концов света и объединить их в одном общем деле. Иван поочередно поставил свои инициалы на всех страницах контракта, а на самой последней - размашисто расписался крупным, отчетливым почерком, вполне выдававшим его честную и открытую натуру.

– В таком случае и у меня никаких возражений, - жизнерадостно заключил Поль Верлен. Под лучом весеннего солнца из высокого окна его массивная авторучка с той же монограммой, что и перстень, лучилась тусклым, тяжелым блеском.
– Да-да, - он заметил любопытный взгляд Тани, - действительно золотая. Подарок от жены на пятидесятилетие. Что поделать, дорогая Таня, все мы не молодеем.

Он посетовал на то, как мало места ему оставили для подписи, и украсил последнюю страницу витиеватым знаком, в котором при желании можно было прочесть любую фамилию. Корейцы тут же поднялись и начали церемонно раскланиваться, отказавшись от совместного обеда.

– Что ж, до новых встреч, - Иван крепко пожал руку своему новому партнеру.
– Будем держать связь по телефаксу, и ручаюсь, что через месяц с небольшим к вам прибудет целый пароход вашего драгоценного сырья. А пока давайте завершим гастрономическую тему. Вы, кажется, упоминали в разговоре рыбьи яйца? Существует несколько разновидностей черной икры - она добывается...

– Из белуги, осетра и стерляди, - завершила за него Таня.

Иван, не говоря ни слова, раскрыл невзрачную картонную коробку, которую в самом начале переговоров принес Жуковский. Оттуда он извлек четыре увесистые, по килограмму каждая, жестяные банки с изображенной на крышке невиданной рыбой - острые плавники, хищная морда, - и протянул по одной всем троим корейцам, а также господину Верлену. Тот недоверчиво открыл банку - и глазам присутствующих предстала ровная, маслянистая поверхность, отливающая темно-серым.

– Стерляжья икра!
– воскликнул Верлен.
– Самая драгоценная разновидность этого деликатеса. Но ведь ее уже нет на рынке! Моя фирма безуспешно гоняется за этим товаром уже больше года. Нью-йоркские гурманы готовы платить за нее любые деньги.

Иван пожал плечами.

– У нашей фирмы большие возможности, - заключил он, - думается, что мы поможем вам выполнить этот заказ в минимальные сроки.

Господин Ким Ду-Хван и его подчиненные уже прятали подарок в свои кейсы, благодарили, кланялись, смущались, торопились. Иной бы подумал, что подарок Ивана предназначен для того, чтобы мягко отомстить им за сушеную собаку и ким-чи, но Таня знала своего шефа - он был чужд мстительности, и хотел от чистого сердца, чтобы корейцы увезли в Сеул самое редкое и драгоценное, что только есть в России. Кажется, и они это поняли, во всяком случае, прощальная улыбка Ким Ду-Хвана была более радушной, чем полагается по восточным правилам поведения.

Через десять минут Лермонтов, Иван, Таня и господин Верлен уже сидели за белой скатертью ресторана при "Украине". Скромный стол украшала ледяная бутылка русского шампанского, только что с внушительным хлопком открытая исполнительным, но чудовищно медлительным официантом.

– Я еще раз прошу прощения за опоздание, - заметил Верлен Ивану.
– Тому были свои настоящие причины, о которых чуть позже.

Он выразительно посмотрел на Лермонтова и Таню.

– У меня нет секретов от своих служащих, - твердо сказал Иван, чуть помедлив.
– Наша небольшая компания достигла такого веса в деловом мире только за счет стопроцентного доверия между ее работниками.

При этих словах Таня заметила, как Лермонтов заерзал на своем стуле.

– Как странно, господин Верлен, - сказала она, чтобы разрядить слегка напряженную атмосферу.
– Никогда в жизни наши партнеры не приносили с собой национальных блюд. Впрочем, наверное, бедным сеульцам уже надоела европейское питание, тем более, в его русском варианте. А вам?

– Мне нравится русская кухня, Таня, - отвечал Верлен серьезно.
– Борщ, пирожки, грибы... Что же до сеульцев, то я уже прошел обряд испытания сушеной собакой еще года три назад. Это старая шутка господина Ким Ду-Хвана, который далеко не так сердечен и простодушен, как хочет казаться. Впрочем, бизнесмен он, за вычетом этой странности, честный и дельный. Никогда не подозревал, что на старости лет буду заниматься такими экзотическими сделками, - вдруг засмеялся он.
– Вы понимаете, господин Безуглов, что наш транспортный отдел легко справится с перевалкой ваших кактусов, но прибыли мы практически не получим.