– Вы говорите мне неправду, – покачал головой он. – Вы не могли не привыкнуть к комплиментам. В свое время вы получали их в достатке. А сейчас... вы просто от них отвыкли.

– Есть такое, – честно призналась Лиза.

– Кто-то рядом с вами просто решил, что эта красота принадлежит ему без остатка. – Бойко пробежал пальцами по воздуху, словно рисуя образ Елизаветы. – Ваш муж не боится вас потерять. Что имеем – не храним... Известное выражение.

– Да.

– Мужчины часто допускают такую ошибку. А когда на горизонте женщины появляется кто-то другой, более внимательный, более чуткий и нежный, они начинают во всем винить ее. Но в чем ее вина? Женщина, как цветок, раскрывается только в теплых руках. Вы согласны, Лиза?

– Наверное.

– Тогда идите в ресторан с вашим мужем, и пусть он радуется тому, что такая женщина сидит с ним рядом. И еще, Лиза... На вашем месте я заколол бы волосы наверх. Попробуйте.

Дубровская оторопела:

– Что, прямо здесь?

– А что вас смущает? За нами сейчас никто не наблюдает. А если даже и увидят, что в этом такого? Женщина просто поправляет прическу.

Елизавета нерешительно подняла волосы одной рукой вверх. Другой она по-прежнему держала сумку и деловую папку.

– Смелее, дорогая, – подбодрил он ее. – Такую линию шеи нужно выставлять напоказ. Только не делайте этот благообразный пучок, который вы сотворили в наш первый судебный день. Вам не идет образ синего чулка. Сотворите с собой что-то немножко неправильное, даже небрежное. Пустите несколько прядей возле лица, и станете похожей на женщину, которая только что очнулась после ночи любви.

Дубровская почувствовала, что ее лицо и шею омывает теплая волна. Бойко говорил ей такие вещи, которые ни одна воспитанная замужняя дама не стала бы слушать больше минуты. Она должна была сделать ему строгое внушение, а затем уйти. Но странное дело, ей совсем не хотелось уходить!

– В вас угадывается восхитительный темперамент, – заметил Виталий. – Вы так чувствительны, так энергичны, так смелы. Вас нужно баловать, как ребенка, потакать всем вашим капризам, и тогда вы раскроетесь во всей вашей красе. Мне кажется, вы устали, что вас все воспринимают слишком серьезно.

– Может быть. Но вы говорите мне такие вещи...

– Такие, какие приличной женщине не пристало выслушивать от постороннего мужчины, – произнес он менторским тоном дамы-наставницы, но потом рассмеялся, как мальчишка. – Я угадал, о чем вы думаете? Вы боитесь, что нас услышат?

– Это было бы нежелательно. Ведь все-таки я – ваш адвокат. – Дубровская судорожно цеплялась за свою шаткую добродетель.

– А адвокатам нельзя признаваться в своих чувствах? – спросил он с невинным выражением лица.

– Мне срочно нужно идти, – отчаянно заявила Дубровская и сделала шаг в сторону. – Имейте в виду, вас будут допрашивать уже на этой неделе. – Эта фраза была сказана ею нарочито громко и, как ей показалось, фальшиво. Ведь только сейчас они вели речь совсем о других вещах.

– Не беспокойтесь, я подготовлюсь к допросу, – ответил он в тон ей. Но его глаза, живые и насмешливые, сказали ей совсем о другом...

Впрочем, прогнозам Виталия о семейном ужине в ресторане не суждено было сбыться. Андрей встретил Дубровскую с таким суровым выражением лица, что она уже с порога поняла, что ей предстоит нелегкий вечер.

– Я заезжал к тебе на работу, – сказал он. – Думал пригласить тебя на обед. – Он выразительно замолчал, словно предоставляя жене возможность высказаться в свою защиту. Но Лиза была нема как рыба. – Я тебя там не застал! Охранник мне сказал, что не видел тебя несколько дней.

– Правильно. Я была в суде, – сохраняя спокойствие, проговорила Лиза.

– Гм... В суде, значит? И кого ты там защищаешь, интересно?

Дубровская изучала лицо мужа, стараясь понять, что он знает. Оно было хмурым, недовольным, и это вряд ли было вызвано ее отсутствием на рабочем месте. Андрей, по всей видимости, провел свое мини-расследование, и результаты его не радовали.

– Знаешь, я хотела тебе сказать сразу... Но все как-то не получалось. – Она набрала в грудь больше воздуха. – Я взяла на себя защиту Бойко. Его я и защищаю с утра до вечера. – Она натянуто улыбнулась. – Неужели в этом есть преступление?

– Нет, конечно. Ты – адвокат.

Дубровская с облегчением вздохнула:

– Вот и я подумала о том же. Мне ведь не надо отчитываться перед тобой о каждом своем клиенте, верно?

– Мне нет дела до твоих клиентов. Вопрос сейчас касается наших с тобой отношений. Доверия, наконец. Ты считаешь нормальным, когда один из твоих коллег в случайном разговоре говорит мне о твоем новом деле, а я, как форменный болван, только улыбаюсь и киваю головой. Ведь мне-то самому об этом ничего не известно!