– В тот момент Вероника была очень занята.

– Чем же, интересно?

– Ее рвало в ванной, – коротко ответил Виталий. – Зная, что вас безумно раздражают ее внезапные приступы рвоты, она просила меня отослать вас обратно, от греха подальше. Она не могла поручиться, что ее не стошнит на ваши дорогие брюки. К тому же в вашем шампанском и конфетах не было никакой надобности. Вероника могла осилить только сухари.

Губы Непомнящего дернулись, он бессильно махнул рукой и уселся на место. Пришел черед прокурора задавать вопросы...

– Взгляните на фотографию, подсудимый, – сказал Латынин, доставая из папки снимок. – Мы обнаружили это в ходе обыска в квартире Песецкой. Вам знакомо это лицо?

На снимке была изображена девушка. Со своего места Дубровская не слишком хорошо смогла рассмотреть ее внешность: молоденькая блондинка, снятая в полный рост, только и всего.

– Это девушка, с которой у меня когда-то были отношения, – спокойно ответил Виталий.

– Еще бы! – усмехнулся прокурор. – Здесь даже написано: «Виталию. С любовью».

– Эти отношения закончились еще до появления в моей жизни Вероники. Мы расстались, и девушка уехала в другой город. Больше мне нечего вам сообщить.

– Я не понимаю, какое отношение эта девушка имеет к нашему делу? – пожала плечами Елизавета, обращаясь больше к присяжным, чем к прокурору. – Никто не утверждает, что до брака с Песецкой Виталий Бойко был девственником.

– Спокойнее, адвокат, это только прелюдия к моим последующим вопросам, – улыбнулся Латынин и достал из папки еще один снимок. На этот раз это была Вероника. Она сидела вполоборота и улыбалась прямо в кадр одной из своих знаменитых кинематографических улыбок. – Вы – человек широких взглядов, подсудимый. Вам нравятся абсолютно разные женщины. Молоденькая блондинка. Кто, кстати, она? Какая-нибудь актриса? Модель? И взрослая сорокалетняя женщина, к тому же тяжело больная и без груди.

Он сопоставил две фотографии, повернув их к присяжным, чтобы все могли убедиться в разительном контрасте между двумя избранницами Бойко. Лиза начала нервничать.

– Ваша честь, попросите прокурора задавать конкретные вопросы.

– Обвинитель, пожалуйста, что вы хотели спросить?

Тот кивнул и опять развернулся к подсудимому:

– Известно, что в брак люди вступают для того, чтобы удовлетворить какие-то свои потребности. Ну, к примеру, иметь детей, вести общее хозяйство, быть опорой друг другу. Какие потребности хотели удовлетворить вы?

Виталий смотрел на него непонимающе.

– Ну же! – требовал прокурор. – Объясните нам, для чего вы женились на Песецкой? Вы могли завести с ней детей?

– Мы об этом не думали.

– Ну а если бы подумали, это было бы возможно?

– Маловероятно, – покачал головой Бойко. – У Вероники было серьезное заболевание, и ей нельзя было беременеть несколько лет, а потом...

– А потом было бы уже поздно, не так ли? Сорок лет – и без того критический возраст для деторождения. Я слышал, что химиотерапия может провоцировать раннее наступление климакса, это так?

– Да, такое может быть.

– Значит, на детей вы не рассчитывали. Что еще?

– Протест, ваша честь! – встала с места Дубровская. – Далеко не все пары, заключая брак, рассчитывают на появление детей. Как же быть с теми, кто вступает в брак в преклонном возрасте?

– Пусть подсудимый ответит на вопрос, зачем нужен был ему этот брак, – Глинин казался непреклонным.

– Я любил Веронику, – растерянно проговорил Виталий. – Неужели этого недостаточно?

– Брак заключается на определенную перспективу, – продолжил Латынин. – Например, жить вместе в горе и радости. Какую перспективу рисовали себе вы, сочетаясь браком с больной женщиной, причем больной смертельно? Рассчитывали получить наследство?

– Протест, ваша честь!

– Протест удовлетворен. Обвинитель, не делайте выводы.

– Не буду... Подсудимый, вот вы тут говорили про любовь. Что вам мешало любить Песецкую просто так, без штампа в паспорте?

– Вероника сама настаивала на заключении брака. Я не возражал.

– Зачем ей это было нужно?

– Когда два человека живут под одной крышей, это естественное желание. Мы были очень близки духовно.

– Не говорите ерунды, – начал злиться прокурор. – Чему вы могли научить женщину двенадцатью годами старше вас? Чем вы могли быть интересны?

– Тем не менее это факт. Песецкая в последние месяцы своей жизни общалась только со мной.

– У вас были сексуальные отношения?

– Ваша честь! Обвинение задает неприличные вопросы, – возмутилась Дубровская.

– Где же неприличие в вопросе, был ли секс между супругами? Между прочим, это одна из основных потребностей человека в браке, – оскорбился Латынин. – Они не хотели детей. У них не было секса. Так для чего вообще они женились? Ради духовного общения? Не смешите, адвокат.