Шрифт:
– Пойду я. – Серёжа хлопнул Вовчика по плечу. – Меня девушка ждёт.
И, повернувшись в сторону шведских денников, с чувством всеохватывающего бессилия посмотрел на закрытые – это среди бела дня! – створки дверей. Кузя, Кузя, малыш, как ты там?..
И вот тут он заметил господина Нильхедена. Того самого шведа, что рявкнул на него накануне. Владельца так называемого Сирокко. Теперь Сергей знал, как его звать. Нильхеден шёл к крану, торчавшему между денниками. И так теребил себя за ухо, словно хотел оторвать.
Сергей поборол искушение подойти к нему и невинно спросить: «Well, how’s your horse?..» [47] Нет уж. Не допускать ничего, что может быть истолковано как выходящее за рамки праздного любопытства… И, соответственно, может повредить Заказу…
Швед сделал вид, будто не заметил Сергея. Жокей ответил ему тем же. И как мог неторопливее, останавливаясь у открытых денников, направился к выходу…
– Счастливый! – догнал его Вовкин голос. – Ещё и девушка ждёт…
47
Ну, как ваша лошадка? (англ.)
Русоголовый, плотного сложения парень, стоявший за ограждениями, выматерился про себя и, дёрнув из кармана трубку мобильного телефона, на ходу стал набирать какой-то номер…
Стрелка термометра сауны перевалила за отметку «сто двадцать». Покряхтывая от наслаждения, Гуннар слез с верхней полки. В чём мама родила быстро проскочил через баньку – и с разбегу бросился в озеро. Гладь воды так и взорвалась фонтанами брызг. Гуннар был не из маленьких – по озеру побежала волна. Сделав пять-шесть гребков, пловец замер, расслабленно покачиваясь на постепенно успокаивающейся поверхности. Чёрт побери! Благодать!..
Вода была, мягко выражаясь, прохладной. Озеро выточил в граните ледник, в незапамятные времена отступивший на север; Гуннар, впрочем, полагал, что часть льда с тех пор так и осталась на дне. В любом случае здешняя вода не предназначалась для неженок. И даже настоящий мужчина после раскалённой сауны мог в ней высидеть лишь считаные минуты. Гуннар нырнул, проплыл под водой десяток метров и вынырнул почти у самого берега. Поднялся и, почёсывая обильную растительность на груди, направился обратно в сауну – не спеша, давая воде стечь с раскрасневшегося, распаренного тела.
Повод для интенсивного наслаждения жизнью у него определённо имелся. Последняя партия лошадей, которую подготовил ему Андрей, распродалась буквально с колёс. Да как! Если учесть все расходы – непосредственные и накладные – и приплюсовать к ним налоги (а Гуннар Нильхеден всегда был примерным налогоплательщиком), то чистая прибыль всё равно составила почти двести процентов!..
Русский партнер Гуннара, Андрей Поляков, сотрудничество с которым продолжалось полных три года, тоже не переставал радовать. С каждой ставкой лошади становились лучше, а суммы, которые запрашивал за них Андрей, почти не менялись. Официально же объявляемая стоимость контрактов была настолько смешной (о, эта Россия!..), что бизнес господина Нильхедена процветал. И в ближайшем будущем обещал расцвести ещё краше.
В настоящий момент Андрей был у Гуннара в гостях и ждал в бане.
Шагая в облаке пара через порог, хозяин дома услышал его радостный возглас:
– Гуннар, чин!..
Изрядно захмелевший Поляков встретил шведа, держа в руках два стакана. Норвежский виски «Аппер тэн» с тяжеловесным достоинством покачивался в обрамлении хрусталя.
Нильхеден не стал отказываться от спиртного. Взяв свой стакан, он изрядно разбавил виски содовой, добавил пару кубиков льда, чокнулся с Андреем и, слегка коверкая русское застольное пожелание, произнёс:
– На здра-ви-е!
Больше он на языке партнёра не знал почти ничего. Сделав маленький глоток, Гуннар поставил стакан на стол.
– Будем!.. – Андрей, на чьей родине разбавлять выпивку считалось дурным тоном, отправил содержимое стакана себе в рот и одним глотком проглотил. Поддерживая полотенце, норовящее упасть с ответственного места, зацепил с блюда нежно-розовый рыбный кусочек. Накрыл долькой лимона…
Господин Нильхеден закусил оливкой с анчоусом.
О да!.. Повод у них сегодня имелся. И выпивка была такой же «интернациональной», как и всё остальное. Бутылка роскошного армянского коньяка (настоящего!!! не поддельного!!!) первой завершила свой естественный путь. Теперь солнечный коньяк догонял виски, прибывший из холодной Норвегии.
Повод требовал, но Гуннар Нильхеден старался пить так, чтобы не утрачивать ясности мыслей. В отличие от Андрея, откровенно «расслаблявшегося» на лоне природы. Судя по мимике и нечётким движениям, ему это удавалось вполне.