Шрифт:
«Здравствуйте, дорогой друг!»
«Здравствуйте, Аналитик. Ну и чем сегодня порадуете?»
«Порадую или нет – это вам, конечно же, решать самому. Наш общий знакомый и мой благодетель просит вас поставить точку в одном важном для него деле… Проблема приобрела остроту уже некоторое время назад, когда нашему знакомому была нанесена жестокая и незаслуженная обида, а совсем недавно чашу его терпения переполнила, так сказать, последняя капля. Не согласитесь ли принять к сведению следующую информацию? Уже несколько лет в поле его зрения находится одна девушка, Анна Ильинична Смолина…»
«Очень занятно, Аналитик. С нетерпением ожидаю подробностей…»
«Подробности состоят в том, что она содержит собственную конюшню… которую, как вы наверняка уже догадались, наш общий знакомый за символическую мзду оберегает от всяких напастей и посягательств…»
«Ну и что там у неё? Лошадки разбежались? А я тут при чём? Хватит уже с меня и этого Омара-Шарифа, как бишь его звали…»
«Ту ситуацию, дорогой друг, вы разрешили с присущей вам элегантностью и ко всеобщему удовольствию, за что, кстати, я в тысячный раз готов сказать вам спасибо, но здесь мы имеем случай совершенно из другой оперы. Видите ли, у девушки был жених. Конечно, тоже конник, жокей. Он постоянно жил где-то около Пятигорска – там у нас в России, оказывается, по-прежнему разводят лошадей и есть ипподромы со скачками, – а к своей девушке периодически наезжал в гости. Так вот, буквально две недели назад у нас здесь в Питере парня убили…»
«Вот даже как!»
«Увы, дорогой друг, увы. Притом те же самые личности, от которых ещё раньше пострадал и сам наш знакомый. Оба бывшие тихвинцы, один – Виктор Расплечин, известный более как Плечо, второй – Игорь Сморчков, погоняло [71] Сморчок. Он-то, собственно, и убил…»
«Да, личности колоритные. Заслуживающие самого пристального внимания… Продолжайте, Аналитик, это становится интересно!»
«В таком случае я вынужден начать несколько издалека. После того, как в результате известной вам истории со сгоревшим автобусом Журба выгнал Расплечина и запретил показываться на глаза, тот вдвоём со Сморчком сосредоточился на опеке одного мелкого бизнесмена по фамилии Поляков. Этот бизнесмен промышлял тем, что выгодно перепродавал российских лошадей в Швецию, своему тамошнему компаньону…»
71
Прозвище, бандитская кличка.
Антон Григорьевич Панаморёв сидел рядом с Аней на скамейке маленькой трибуны, устроенной возле манежа. Здесь рассаживались взволнованные родители юных наездников, занимавшихся у Ани, когда строгая тренерша объявляла первые в их жизни соревнования. В иные же дни места занимали российские и импортные покупатели, приезжавшие смотреть лошадей.
– …И ты представляешь, – рассказывала Аня Панаме, – аккурат вчера у меня был «платёжный день», ну, то есть когда я своей «крыше» плачу. Являются в назначенный час мои «ёжики», как обычно, с «Балтикой» и мороженым… Я им конвертик, а они не берут!.. Тут я прям струсила – это как, значит, прикажете понимать? А вот так и понимай, говорят, «папа» наш велел тебе ни о чём больше не беспокоиться и жить дальше без стрессов. Можно мы тут с краешку посидим, тренировку посмотрим?.. Вдруг понравится, сами в седло захотим… Чудеса…
– Да уж, чудеса, – усмехнулся Панама. – Из области бесплатного сыра…
Он такое мог бы ей поведать из своей собственной практики, что роман напиши – не поверят, но Аня лишь махнула рукой:
– Всё может быть, только знаешь… что-то стало мне на всё наплевать… – И вдруг вскочила: – Вика, а постановление кто делать будет? И руки! Руки у тебя где?..
Девушка, рысившая по манежу на рыжей кобыле, послушно кивнула и поехала дальше. Вика была из старших, продвинутых Аниных учениц, и ей доверялось самой работать лошадку.
Аня вновь села на потрескавшуюся скамью. На ней были бриджи и сапоги, она поглядывала на часы и собиралась вскоре вывести Вальса.
– Я, наверное, бытовая сталинистка, – проговорила она, – но всё-таки, честное слово, раньше совсем другой народ был. Светлый, открытый… Я вот тут совершенно случайно с одним дедушкой познакомилась, Петром Фёдоровичем зовут. Поговорили с ним, так аж жить захотелось… Под семьдесят мужику, где-то в Арктике всё здоровье оставил, а оптимизма!.. Мне бы полстолько…
В это время из-за ворот донеслось сдержанное урчание автомобильного двигателя. На территорию малым ходом вкатилась серая «Нива» и остановилась на площадке, устроенной, чтобы не пугать лошадей, в стороне от манежа. Щёлкнула правая дверца – наружу, спеша и волнуясь, выскочила девочка в тренировочных штанишках, заправленных в резиновые сапоги. Она держала в руках мешочек с морковкой. Антону Григорьевичу сразу показалось, будто он где-то уже видел её. Полноватая, чуточку неуклюжая, в очках и с длинной косой… Из машины выбрался взрослый спутник девочки, и Панама понял, что не ошибся.
– Вот уж не ожидал!.. – Он приподнялся со скамьи, протягивая руку невысокому седому мужчине. – Какими судьбами?
Его нечаянный союзник по драке в тёмной аллее улыбнулся и дружески кивнул Ане, тоже вставшей навстречу:
– Да нас Анна Ильинична когда-то ещё приглашала поездить, вот на сегодня и договорились…
Аня забрала вконец оробевшую девочку и повела её в конюшню:
– Ты как, галопом ездишь уже? А жеребцов не боишься?..
Мужчины остались на маленькой трибуне одни: