Пластиковый пакет самым несолидным образом висел у него через плечо. Он уже не грозил разорваться под собственным весом, но по-прежнему отрадно тяжелил руку, и твёрдокопченая выглядывала наружу, словно царский скипетр. И назавтра отсвечивала далеко не лишняя в жизни перспектива выспаться, как говорят, на все деньги…

Антон закурил сигарету, улыбнулся чему-то и не спеша побрёл по ночному городу. Даже принялся от избытка хорошего настроения тихонько насвистывать себе под нос. Докурив сигарету, он щелчком отправил окурок в ближайшую урну. Не попал. Подошёл, поднял окурок и аккуратно определил его в положенное место. «Бывает всё на свете хорошо, в чём дело – сразу не поймёшь…»

Наверно, такое вот состояние вкратце и называется – «навеселе».

Панама пересёк улицу и двинулся вдоль штакетника какого-то детского садика. Скамеечки, качели-карусели и домики-пряники, до утра покинутые ребятнёй, смутно угадывались в темноте. Он, помнится, как раз сунул руку в карман за очередной сигаретой, как вдруг из-за забора раздался истошный девичий крик:

– По-мо-ги-и-ите!!!

Крик оборвался так, как будто кричавшей заткнули рот. Панама услышал возню, доносившуюся из одного домика-пряника. И опять – слабый, тут же оборвавшийся призыв о помощи:

– Пом-м-м-ммм…

Панама не раздумывал: тут же перемахнул забор и бросился к домику. Выпитый коньяк не лишил его ни координации, ни быстроты – Антон был очень крепок на алкоголь. Домик стоял довольно далеко от дорожки, но он пролетел детсадовскую территорию в несколько огромных скачков. Мельком глянул в резное окошко, из которого днём высовывались смеющиеся либо зарёванные детские рожицы… Успел заметить на забавно-игрушечном столике распластанное девичье тело. Юбка была задрана на голову, и обнажённые бёдра представали, так сказать, в негативе: впотьмах отчётливо белел узкий треугольничек трусиков. И на его фоне – сразу две пары рук. Маленькие девичьи, сжатые в судорожной попытке прикрыться. И ещё чьи-то. Уже отдиравшие их, уже разводившие в стороны.

Панама рванулся к двери… Всю ширину проёма перегораживала крепкая мужская спина. Антон сгрёб насильника за пояс уже приспущенных джинсов и с такой силой рванул на себя, что послышался треск поддавшейся ткани. Ублюдок явно не ожидал внезапной атаки. Потеряв равновесие, он буквально сложился пополам и задом наперёд вылетел наружу. При этом его затылок с грохотом врезался в притолоку – дверной проём всё-таки не был рассчитан на взрослых мужчин. Одним противником меньше!.. Панама перескочил обмякшее тело и влетел в домик.

Всё произошло до того быстро, что двое, державшие девушку, замерли на месте от неожиданности.

Их жертва первой сообразила, что происходит. Рванулась, высвободила руку – и с отчаянной силой вмазала кому-то по роже. Хватка на её теле тут же ослабла…

– Беги! – рявкнул Панама.

Повторять не понадобилось. Девчонка пулей вылетела в дверь, даже не споткнувшись о голозадого «амурика», валявшегося снаружи.

Почти одновременно с нею «сделал ноги» и один из насильников, решивший не дожидаться дальнейшего развития событий. Он ужом выскользнул в не слишком-то большое окно и удрал в противоположную сторону, и Антон с омерзением убедился, что сбежавший был совсем зелёный пацан. Вчерашний подросток…

Третий тоже оглянулся на спасительное окно. Он был, как все насильники, трусом, но широкие плечи в маленькое окошко не прошли бы ни под каким видом. Антону захотелось подойти и задушить его.

– Вы что ж, суки, делаете!.. – зарычал он в темноте.

Парень решил взять его «на понт»:

– Мужик, ты валил бы лучше. Пока цел…

И сделал движение мимо него – к двери. Панама шагнул в ту же сторону:

– Стоять, падаль! Я из милиции!

Парень вздрогнул и промолчал. Снаружи послышался сдавленный стон.

– Значит, так, – распорядился Антон. – Я выйду первым, а ты за мной. Медленно-медленно. Понял?

Тот кивнул. Но под арест, да ещё по столь неблаговидному поводу, ему не хотелось. Совсем не хотелось. Едва перешагнув порог, он во всю прыть кинулся наутёк. Антон бросился вдогонку, не дав беглецу скрыться в потёмках:

– Стой!

Парень продолжал бежать.

– Стой, стрелять буду! – заорал Панама во всю силу лёгких.

С такими предупреждениями не шутят. Парень остановился как вкопанный, потом медленно повернулся к Панаме.