Шрифт:
– Панаморев слушает.
– Антон Григорьевич, ты?
Голос никаких определённых ассоциаций не вызвал.
– Да. Кто это?
– Ларионов беспокоит. Андрей Николаевич. Помнишь такого? Начальник твой бывший… Узнал?
Панама тихо опустился на табуретку.
Мало того, что звонит ему сам прокурор области, так ещё и не на службу, а прямо домой. В далёкий от областного центра Сайск-Мухосранск. И притом, считай, ночью… Дела!
Хорошо ещё водка, только-только скатившаяся в желудок, не успела подействовать…
– Что случилось, Андрей Николаевич?..
Собственный голос Панама тоже узнавал не вполне.
– Как живёшь-то теперь? Ни слуху ни духу, – слегка пожурил его Ларионов. – Только в сводках твоя фамилия, бывает, мелькает. Как служба идёт?
– Обыкновенно, Андрей Николаевич, – сдержанно отозвался Панама. Между нами, девочками, говоря, если бы не Ларионов, ни в каких сводках его фамилия бы не мелькала. Вернее, может, и мелькала бы, но разве только в отчётности какой-нибудь «ментовской» колонии. – Так, помойку гребём… Правда, бывают делишки… Подкидывают иногда… Как бывшему важняку… А так всё мелочёвка, бытовуха разная… У вас-то дела как? На повышение не собираетесь?
– Ну, в министры я не гожусь, – хохотнул на том конце Ларионов. – Нет, Антон, эта каша не по мне. Ты вот что… – Голос прокурора стал неожиданно серьёзным. – Тут, Антон, дело знаешь какое…
«Вот оно, началось, – подумал Панама. – Долг платежом красен…» И прокурор не обманул его ожиданий, произнеся:
– У вас в городе есть ипподром…
«Царица небесная, опять ипподром», – заскрипел зубами Антон.
– …Так вот, с него украли коня, принадлежащего зерносовхозу «Свобода»…
«Ещё не легче». Панама обречённо закрыл глаза и опустил голову на руку.
– …И пикантность ситуации состоит в том, что при очень незначительной балансовой стоимости этот конь, если верить его хозяину, является прямо-таки достоянием республики…
«Ага. Золото партии. Корона Российской Империи…»
– Антон, ты меня слушаешь?
– Слушаю, слушаю, Андрей Николаевич. Очень даже внимательно…
– А хорошо бы ещё и записывал. Дело, похоже, действительно серьёзное. И регионально оно ваше. Я районному уже позвонил… Он возбуждается по сто пятьдесят восьмой и ещё по факту мошенничества. Следователем на это дело моим решением назначаешься ты. Понял, Антон?
– Вот уж спасибочки, Андрей Николаевич…
Прокурор не отреагировал.
– Моим приказом с завтрашнего дня ты облекаешься полномочиями следователя по особо важным делам областной прокуратуры и прикомандировываешься к ней. Временно… Там дальше посмотрим… Подчиняться и докладывать будешь мне лично.
«Выезжайте за ворота и не бойтесь поворота, – присвистнул про себя Панама. – Пусть добрым будет путь…»
– Кроме того, поступил сигнал, что украденный конь находится в Санкт-Петербурге. На соревнованиях, которые там сейчас происходят. И закорюка в том, что заявлен он как якобы принадлежащий гражданину Швеции. То есть появился под другой кличкой и по чужим документам. Ты следишь?
Панама потёр виски:
– Если честно, Андрей Николаевич, – пытаюсь…
– Антон. – Голос Ларионова стал строгим. – Ты что там, в Сайске своём, окончательно мхом оброс? Соображать разучился?
– Да нет вроде пока, – нахмурился Антон. – Просто… очень всё неожиданно…
А про себя помянул «подзаборную», которую его так некстати угораздило выпить. Вот уж воистину – чтоб все они сдохли…
– Короче, – продолжил Ларионов, – завтра ты должен быть в Санкт-Петербурге. Командировку и всё прочее привезут к самолёту… – Он назвал время вылета, и Панама понял, что этой ночью особо спать ему не придётся. – С утра в твоём распоряжении машина, а пока думай, кого тебе в следственную бригаду… Да, самое-то важное!.. Через три дня соревнования у них кончатся, и коня могут увезти в Швецию. Так что… времени, сам понимаешь… Ну, всё. Отзвонишься из Питера. Проверь тщательно, что там происходит. Очень тщательно… И… – Тут Ларионов осёкся и, не сказав того, что собирался сказать, добавил только: – Ну, бывай! – И положил трубку.
Панама сидел на диване и тихо посвистывал. «Бывает всё на свете хорошо, в чём дело – сразу не поймешь…»
Не верь, не бойся и не проси!.. Эту великую мудрость он усвоил очень прочно и очень давно. К ней следовало только добавить: «…и не бери, когда приходят и сами дают». Ошибся классик. Не бери! Потом либо начнут попрекать, либо окажется, что долг платежом красен.
А как не возьмёшь?.. Ларионов когда-то его спас… И вот теперь вспомнил о своём бывшем подследственном, когда наклюнулось непростое и явно очень деликатное дело. «Моим решением… облекаешься полномочиями…» Предложение, от которого нельзя отказаться… И ещё Панама очень хорошо понимал, что прокурор хотел было сказать, но не сказал ему напоследок. «Ты, Антон, там, в Питере… поосторожней. Смотри не отмочи что-нибудь, как в тот раз. Снова заступиться за тебя я уже не смогу…»
Пельмени сварились быстро. Антон переставил ковшик на кухонный стол и размешал ложкой сметану. Некоторые люди вылавливают пельмени шумовкой, но он, во-первых, предпочитал их как суп, а во-вторых, экономил усилия по мытью посуды и собирался есть прямо из ковшика. Он уже взялся за ложку, когда со стороны окна послышалось деликатное:
– Мя-а-у…
Он повернулся и увидел в проёме открытой форточки кошку.
– Анжелка, маленькая… – «Подзаборная», ещё не прихлопнутая в животе горячей едой, заставила его умилиться чуть не до слёз. – Ах ты!.. И ведь окошко нашла, где живу… Дурёха, свалиться могла… Ну, иди ко мне. – Он взял свою любимицу на руки и почесал доверчиво подставленное горлышко. – Хочешь, пельмень дам?..