— Буле! Где Буле?

Все дружно принялись ему вторить, и Буле появился. Генерал от инфантерии Буле отвечал в штабе за материально-техническое обеспечение и резервы. Возможно, он хорошо разбирался в своем деле, но в данный момент Буле был пьян в стельку и еле ворочал языком. Тем не менее Гитлер сумел что-то разобрать в его пьяном бормотании и торжествующе объявил Хайнрици:

— Видите? Буле подтвердил, что в резервной армии можно взять для вас 13 тысяч человек. Итого, у вас есть 150 тысяч человек, а это около 12 дивизий. Вот ваши резервы!

Гитлер явно счел проблемы группы армий «Висла» решенными. Однако Хайнрици так не считал. Он заявил, что его лишили самых опытных и боеспособных бронетанковых соединений.

— Я должен их вернуть, — жестко сказал Хайнрици.

Краузе услышал, как адъютант Гитлера прошептал Хайнрици на ухо:

— Заканчивайте! Вы должны закончить.

Но Хайнрици не легко было остановить.

— Мой фюрер, я должен получить обратно эти бронетанковые части, — упрямо твердил он. Краузе ожидал, что Гитлер снова выйдет из себя, но тот почти смущенно ответил:

— Мне очень жаль, но я должен забрать их у вас. Ваши танки необходимее вашему южному соседу, фельдмаршалу Шернеру. Очевидно, что главное наступление русских нацелено не на Берлин. Наблюдается большая концентрация вражеских войск южнее нашего фронта в Саксонии. А это… — и Гитлер небрежно махнул рукой в сторону обозначенных на карте позиций русских на Одере, — планируемое русскими наступление против группы армий «Висла», всего лишь вспомогательное и отвлекающее наступление. Я вижу насквозь эту мистификацию Сталина! Главный удар русских будет направлен не на Берлин, а на Прагу. Вспомните слова Бисмарка: «Кто владеет Прагой, тот владеет Европой»! Под Прагой будет решена судьба Европы. Ну а группа армий «Висла» вполне способна выдержать вспомогательное наступление.

Хайнрици изумленно уставился на фюрера, затем перевел взгляд на Кребса. Этот взгляд был настолько красноречив, что Кребс поспешил объяснить:

— Ничто из имеющейся у нас информации не указывает на то, что оценка ситуации фюрером неверна.

Что оставалось делать Хайнрици? Любые факты бессильны против гениальной интуиции фюрера. И он сказал:

— Мой фюрер, я принял, все необходимые меры для подготовки войск к русской атаке. Я не могу считать эти 150 тысяч резервом. Я также не могу преуменьшить те чудовищные потери, которые мы несомненно понесем. Мой долг — предупредить вас об этом. Я также считаю своим долгом сказать вам, что не могу гарантировать отражение атаки.

Это категоричное заявление, наконец, вывело Гитлера из состояния расслабленности. Он встал и ударил кулаком по столу.

— Вера! Вера и глубокая убежденность в успехе возместят все недостатки!

Гитлер ткнул пальцем в грудь Хайнрици и крикнул, брызнув слюной:

— Вы! Вы должны излучать эту веру! И вы должны внушить ее вашим войскам!

За спиной Хайнрици снова прошипел голос адъютанта: «Заканчивайте! Заканчивайте!» Но Хайнрици еще не все сказал.

— Мой фюрер, мой долг повторить, что только надежда и вера не выиграют это сражение, — отчеканил Хайнрици.

Но Гитлер уже не слушал Хайнрици. Он пророчествовал.

— Говорю вам, генерал-полковник: если вы чувствуете, что выиграете это сражение, то оно будет выиграно! И если внушить войскам ту же веру, они добьются победы и величайшего военного успеха!

Гитлер в изнеможении рухнул в кресло и затих.

Хайнрици и Айсман молча собрали бумаги в портфель и покинули конференц-зал. Краузе выскользнул следом за ними. Он понял, что на совещаниях у фюрера больше не узнает ничего интересного: истинное положение вещей там никому не интересно.

Охрана не выпустила их из бункера: авиация бомбила центр Берлина. Хайнрици и Айсман молча стояли у лестницы в ожидании окончания налета. Краузе подошел к Хайнрици и сказал:

— Генерал, позвольте представиться: советник Краузе, партийная канцелярия.

Краузе заметил, как по лицу Хайнрици пробежала презрительная гримаса при словах «партийная канцелярия», и поспешил добавить:

— Меня перевели в партийную канцелярию недавно… Моей задачей является обработка поступающей от партийных организаций отчетов о положении на местах и составлении на их основе аналитических обзоров. Однако было бы неправильно при составлении подобных обзоров опираться только на доклады гауляйтеров. Я с большим интересом выслушал ваше выступление и хотел бы задать несколько вопросов. Вы… или полковник Айсман… могли бы уделить мне немного времени?

Хайнрици в упор взглянул на Краузе, затем повернулся к Айсману и сказал:

— Я попрошу вас, полковник, предоставить господину советнику всю интересующую его информацию. Естественно, с соблюдением правил секретности.

Авианалет закончился, и Краузе предложил подвезти Айсмана. Осторожно пробираясь мимо пожарищ и руин, машина Краузе направилась на восток.

— Насколько я понял, полковник, — начал Краузе, — ваш генерал убежден в том, что русские нанесут главный удар на Берлин. Я понимаю, что у генерала есть все основания для подобного мнения и, тем не менее… что будет, если фюрер все-таки прав и когда это выяснится?